Александр Казаков: Мне тоже хочется ударить по Лондону. А дальше что? Они сдадутся?

Москве следует забыть о любых договорённостях с Западом и полностью сосредоточиться на военном аспекте противостоянии на Украине. Дальнейшая приверженность «духу Анкориджа» со стороны России носит деструктивный для неё характер, считает политолог, директор Евразийского коммуникационного центра Алексей Пилько.

«Весь этот саммит на Аляске в августе прошлого года был нужен исключительно для того, чтобы создать у российского политического руководства иллюзию возможности «договорняка» по формуле «Стамбульские соглашения плюс учёт реалий на земле».

Как сейчас видно, администрация Трампа никогда и не собиралась действовать в духе «анкориджских пониманий». Для Украины просто выиграли время в плане развёртывания производства дронов в Европе, что привело к негативным изменениям на фронте и в тылу", — отмечает эксперт в своем авторском тг-канале «Пинта разума».

Он уверен, что «пока на Украине существует нынешний политический режим, ни о чём договориться с его союзниками (а Соединённые Штаты именно к ним относятся) не получится». Москва должна действовать на опережение, а не рассчитывать на договоренности с противником, тем более что европейские союзники Киева уже сделали ставку на эскалацию.

В этой ситуации, резюмирует эксперт, России «необходимо кратно усилить уровень инфраструктурной войны на Украине вплоть до логистической изоляции Левобережья и причинить ущерб её европейским союзникам. Хотя, конечно, можно и терпеть какое-то время. Вот только такая стратегия приведёт к ещё большим издержкам и росту политических проблем. Долго занимать позицию „страус головой в песок“ не получится, придётся принимать решение. И чем раньше, тем лучше».

Директор Института международных политических и экономических стратегий — РУССТРАТ Елена Панина, в свою очередь, констатирует, что «душок Анкориджа» уже сыграл свою роль — он выиграл время для восстановления европейского ВПК и развития ударных возможностей Украины.

«Сделано это было через снижение военного давления России на киевский режим в момент, когда ВС РФ имели явное преимущество, а также через демотивацию Российской армии, общества и госаппарата на достижение Победы», пишет она в своем телеграм-канале.

Как результат: «теперь противник открыл против нас еще один фронт — Балтийский, пока в формате воздушной операции», отмечает Панина. Но именно с этого направления, полагает эксперт, при нынешнем развитии ситуации «в нашу сторону могут скоро полететь и баллистические ракеты. Кроме того, противник кратно нарастил удары БПЛА и стремится вынести нашу логистику ближнего и среднего тыла — а это уже элемент изоляции поля боя».

Так что «дух Анкориджа» для врага полностью себя оправдал, а Россию лишил окна возможностей, констатирует она.

Собственно, уже даже в Вашингтоне дали понять, что Трамп вряд ли может всерьез посодействовать утверждению требований Москвы вокруг Донбасса. Все потому, что США, как заявил в начале июня на слушаниях в Конгрессе госсекретарь Марко Рубио, не являются «беспристрастным посредником» в урегулировании конфликта из-за поддержки Киева, которому продолжают продавать оружие.

Есть ли тогда смысл и дальше продолжать отодвигать наши «красные линии», которые враг давно пересек?

Или все-таки можно рассчитывать на то, что слова президента «работайте, браться», сказанные им на ПМЭФ, будут подкреплены реальными действиями.

Какими именно?

Об этом в своем канале «Профессор смотрит в мiр» хорошо сказал политолог-американист Дмитрий Евстафьев: «Мне не кажется, что после сегодняшнего налета со стороны ВСУ и символического демонстративного уничтожения Панорамы „Оборона Севастополя“ уклонение от жесткого ответа, включая обезглавливающий удар по руководству Украины, а также по предприятиям по производству ракет и дронов на территории сопредельных с Украиной стран, является свидетельством реалистичности понимания складывающейся вокруг страны ситуации».

— Вообще так называемый «дух Анкориджа» мало имеет отношения к тому, что происходит на полях сражений, — отметил в беседе с «СП» политолог, экс-советник главы ДНР Александра Захарченко, сопредседатель «Клуба народного единства» Александр Казаков.

— Из того, что нам более-менее достоверно известно, на Аляске были определенные рамочные договоренности, которые связаны с параметрами завершения конфликта и определенными обязательствами сторон — США и России. Там, напомню, не было ни Украины, ни Европы, это было «домашнее задание» американцев.

Хотите узнать, что такое мирное соглашение, — читайте стамбульские договоренности весны 2022 года. Та же страничка с пунктами от Уиткоффа и Кушнера, которая гуляла по западным и нашим СМИ после встречи Трампа и Путина на Аляски — это всего лишь предварительные консультации о компромиссах, при достижении которых начнутся переговоры об этом мирном соглашении.

«СП»: А нужны ли нам сейчас переговоры о мирном соглашении? Или нам все-таки нужна именно победа и капитуляция необандеровского режима в Киеве?

— Сейчас нам переговоры вести нет смысла, потому что никто не собирается вести их с нами. Но если наш противник будет готов к переговорам на приемлемых условиях (без ультиматумов и всей этой медийной шумихи), то мы, конечно, на эти переговоры согласимся.

При этом наша официальная позиция — какие бы ни шли переговоры, мы не остановим боевые действия. Переговоры могут идти год, два года, могут привести к результатам, могут не привести. Но при этом мы не прекращаем освобождение наших территорий на земле — эта позиция, занятая нами в 2022 году, и она не менялась. На прекращение огня мы не договаривались.

«СП»: Вопрос в том, как мы должны отвечать на террористические атаки Киева по нашим детям, по нашим символам. Должны ли эти ответы быть более жесткими?

— Рассуждения о договоренностях на Аляске, которые касаются завершения конфликта, и разговор о том, как вести себя на поле боя, это разные разговоры.

Касательно хода боевых действий, отвечаю: мы не будет тратить десяток дорогих высокоточных ракет на то, чтобы уничтожить могилу нациста Мельника. Мы ведем военные действия рационально, исходя из категории эффективности. В отличие от киевского режима, который ведет против нас именно медийную войну. У нас разные задачи. Наши определены 24 февраля 2022 года Верховным. Мы их и решаем, а не пытаемся играть с противником в пинг-понг, что тоже очень важно.

Мы не бьем зеркально по обезображенному памятнику «Родина-мать» в Киеве, отвечая на удары Киева по нашим символам. Потому что сделаем так хотя бы раз, противник будет управлять нашими действиями — то есть мы становимся предсказуемыми. И мы проигрываем.

Поэтому наши ответы всегда асимметричны. Мы управляем сейчас конфликтом, а наш противник, включая Запад, хочет перехватить управление. Но в их дешевые медийные игры мы не играем. Мы экономим силы, в конце концов.

«СП»: Только Зеленский и его западные хозяева от безнаказанности уже берега потеряли…

— Ну, допустим, мы нанесем удар по Киеву, когда там присутствует британский премьер Стармер, и убьем его этим ударом. На следующий день мы победили? Даже если просто напугаем, потом они просто встретятся в Польше. Нас это приблизит к победе хоть на один шаг? Нет. А специальная военная операция начиналась не для того, чтобы кому-то моральное удовлетворение принести.

Вот у нас шумят: «Давайте ударим по Лондону». Лично я — за. Но что потом? Результат какой будет? Они сдадутся? А что если они не сдадутся, и после этого начнется настоящая война с объединённой Европой, с её 500-миллионным населением, с её огромным ВПК… У нас будут миллионы жертв. Наших.

«СП»: Так они уже запланировали войну с нами и готовятся к ней…

— Пока это только разговоры, пока все их приготовления мы более-менее знаем. Но если они действительно начнут, Путин им уже ответил: «Хотите воевать — давайте завтра. Но тогда нам не с кем будет у вас разговаривать». Это четкий ответ, что мы не будем с ними играть в конвенциональную войну, а они, если будут, то именно в эту.

Так зачем мы сами призываем на свою землю беду. Задача Путина была в кои-то веки не допустить войны на своей территории. Поэтому так болезненно нам Курск отозвался.

«СП»: Но сколько еще может продлиться наша СВО?

— Зависит от того, на каком фронте она будет завершаться. Если на полях сражений, то после того, как мы разгромим армию противника. Разгромить армию противника — означает не освободить территории, а нанести ей такие потери, в результате которых она потеряет боеспособность. Это задача нашей армии. Именно президент имел в виду, когда сказал: «Работайте, братья!»

Территории можно освобождать политически. Но пока нам с ними разговаривать не о чем.

---

Новости, аналитика и все самое важное о вооружении и военных конфликтах, — в военном обозрении «Свободной Прессы».