Рыба привычно подорожает, но под чиновничьи фанфары говорить об этом — себе дороже

Вылов водных биоресурсов в России по итогам 2026 года ожидается на уровне 4,6−4,7 млн тонн. Об это заявил в преддверии Восточного экономического форума глава Росрыболовства Илья Шестаков.

При этом чиновник отметил, что в нынешнем году минтаевая и сельдевая путины проходят хорошими темпами. По сардине иваси, добавил он, отчетности пока нет, ожидается, что она придет в сентябре.

Звучит эта новость довольно ободряюще, но тут есть два важных момента.

Во-первых, ободряюще она звучит только в том случае, если принимать во внимание итоги путин за последние три года. А они показывают, что объемы вылова за это время в России неуклонно снижаются.

Так, в 2023 году российские рыбаки добыли более 5,3 млн тонн рыбы, и это стало лучшим показателем за последние 30 лет.

Читайте также

«Не безработный? Радуйся!»: Рынок труда ушел в штопор, кого-то сократят уже этой осенью Николай Зотов: «Низкая безработица — это не признак здоровья экономики, а результат острого структурного дефицита кадров»

Однако итоги 2024 года оказались более скромными — общий вылов биоресурсов составил 4,88 млн тонн. Путина прошлого, 2025 года, оказалась еще более бедна на улов — 4,63 млн тонн.

Основными причинами такого положения вещей в открытых источниках информации называются климатические изменения и погодные аномалии, влияющие на нерест. Также делается акцент на снижении квот по научно обоснованным допустимым уловам (ОДУ) по отдельным видам рыб.

Игроки, владеющие информацией о состоянии дел внутри отрасли, считают, что всему виной иные нюансы. Например, отсутствие доступных инвестиционных ресурсов, необходимых для модернизации устаревшего флота, портовых и сервисных мощностей.

При общем обороте рыболовецких предприятий в 1,2 трлн рублей их закредитованность составляет около 1 трлн рублей. Также имеет место дефицит оборотных средств, необходимых для авансирования промысловых экспедиций.

Рентабельности отрасли в 32,7% по итогам 2025 года (против 55,7% в 2021 году) недостаточно, чтобы одновременно обслуживать банковские займы по ставкам 25−30% и обеспечивать расширенное воспроизводство.

Во-вторых, что именно должен понять рядовой россиянин, далекий от внутренней кухни рыболовецкой отрасли, из прозвучавшего заявления Ильи Шестакова? Что рыба в магазинах подешевеет или подорожает?

Еще в конце нынешнего апреля аналитики предупреждали ­- падение вылова рыбаки скорее всего будут пытаться компенсировать ростом отпускных цен, которые, пройдя через цепочку посредников оптовой торговли, добавят до 25−30% к изначальному уровню.

А уже в мае СМИ наперебой бросились информировать общественность о том, что в России отмечается нехватка практически по всем позициям морепродуктов, особенно отечественного происхождения.

Речь идет о креветках, рыбе и икре, поскольку значительная часть улова идет на экспорт. Например, продукция из Мурманска идет в Европу, а с Дальнего Востока — на азиатские рынки.

Впрочем, бог с ней, с рыбой. Какими бы ни оказались результаты нынешней путины, уже ясно, что рыба в магазинах станет еще более недоступной для россиян, чем была до этого. Отпускная оптовая цена начала подниматься уже в мае, до топливного кризиса. А он, как предупредили аналитики, полностью отразится на розничных ценах в магазинах только аж к середине осени.

Поставим вопрос иначе — что или кто виноват в том, что в последнее время все новости о происходящих внутри страны событиях экономического толка несут на себе печать некоей бравады?

Почему чиновник от Росрыболовства делает заявления, призванные вроде бы внушить гордость за то, что мы, похоже, сумеем, при всех наших проблемах, хотя бы сохранить вылов на уровне прошлого года, но при этом в 2025 году потребление рыбы на человека в России упало с 22,8 кг до 22 кг при рекомендации Минздрава в 28 кг?

Или чиновник, скажем, от экологии, на публику заявляет, что в такой-то период времени было убрано столько-то миллионов тонн мусора, на столько-то больше, чем в предыдущем периоде, а россияне видят, что мусорки у многоэтажек как были полными, так и остались?

— Сплошная бравада в отчетах и заявлениях наших чиновников — это уже классическая история, — отметил в беседе с «СП» секретарь ЦК КПРФ, член Президиума партии, депутат Госдумы, доктор политических наук Сергей Обухов.

— Это очень старая общероссийская бюрократическая беда. И в последнее время она только усугубляется, поскольку нет оппонирования.

Потому что усиливающееся в нашей стране «запретунство» всего и вся приводит к тому, что оппонировать чиновничьему аппарату открыто и на достойном уровне отваживается не каждый. Занятие такое все больше оказывается, мягко говоря, себе дороже.

Конечно, наше нынешнее «запретунство» связано в основном с существующими геополитическими проблемами, так что рано или поздно оно все же закончится.

«СП»: А что именно подразумевается под понятием «запретунства»?

— В начале лета суть явления весьма коротко, но необыкновенно ёмко описал входящий в партию власти депутат Госдумы Олег Матвейчев.

Читайте также

Демографическая революция против чумы малодетности — хватит ли таланта у власти Юрий Крупнов: Мы должны перестать вымирать, но чиновники не понимают, как это сделать

Он, напомню, предложил считать тех, кто собирается голосовать на грядущих выборах за какую-либо иную партию, кроме «ЕР», пособниками террористического киевского режима. То есть таким образом всем критикам решений партии власти дают понять — всем лежать, молчать и соглашаться.

То есть, образно говоря, не трогайте решения властей, в том числе по топливному кризису. А то, что ответственные за топливное обеспечение в стране перед второй волной бензинового кризиса преспокойненько убыли в отпуска, это как называется? Их, выходит, тоже критиковать нельзя?

А то, что в Мурманске не осуществляется выгрузка закупленного зарубежного топлива, потому что вертикально интегрированные компании (ВИНКи), видите ли, не хотят продавать его по ценам внутреннего рынка, как вам? В другое время и чиновников бы, уехавших в критический для страны момент на курорты, наказали бы, и ВИНКи бы, отказывающиеся продавать народу топливо, национализировали бы. Но сейчас, получается, ни слова критики в их адрес?

И с подобными проблемами не только в вопросе снабжения страны топливом, но и в других вопросах, в том числе и в сфере рыболовства, продовольствия и так далее мы сталкиваемся ежедневно, причем буквально на каждом углу.

Но, по большому счету, кроме КПРФ никто перед властями неудобные вопросы предпочитает не ставить. Создается впечатление, что тема критики в стране прямо-таки табуирована — тут вот у нас, дескать, спецоперация идет, не до критики сейчас. Да только вот за эту ширму все нерадивые чиновники с управленцами и рады прятаться.

Но ведь даже в жесточайших условиях Великой Отечественной войны справедливая критика неправильных решений имела место быть. Вспомним хотя бы историю с пьесой Александра Корнейчука «Фронт», увидевшей свет в 1942 году, где резкой критике подвергались военные кадры.

То есть гибкая обратная связь между чиновниками и населением даже тогда была. А сейчас что происходит? Эта связь грубо цементируется. Получается, работают как раз на врага именно прикладывающие руку к этому цементированию чиновники. Потому что любая система управления, наглухо цементирующая обратную связь, теряет свою жизнеспособность.

«СП»: То есть наша главная проблема сейчас — отсутствие здоровой критики?

— Проблема в том, что вот этим «запретунством» критики прикрывают элементарные ошибки управленческого аппарата, которых становится, к сожалению, все больше.

Конечно, хорошо, когда у нас есть жесткая вертикаль управления государством. Но повышения качества управления этой вертикали никто не отменял. А для этого необходима обратная связь.

Значит, будьте добры, создавайте механизмы для ее получения, для работы с ней. Считаете, что общедемократические не подходят? Хорошо, создавайте другие, альтернативные. Но и от общедемократических в таком случае совсем отказываться тоже не стоит. А иначе вы получите только коллапсирование системы.