Звуки и запахи

«Маховик бреда раскручивается. Вместо того, чтобы присоединить Донбасс и спасти людей, Кремль ведёт свои грязные игры».

В разборе толстовской «Анны Карениной» (с подзаголовком «Один из важнейших современных вопросов») Достоевский вспоминает эпизод романа, в котором умница-помещик Лёвин после разговора с демагогом Стивой размышляет о том, не должен ли он раздать своё имение бедным и пойти работать на них.

Думая об этом, помещик поступает нравственно, пишет Достоевский, однако сделав это, он поступил бы глупо и безответственно. Нельзя смешивать нравственное решение вопроса с его историческим решением. «Не то — безысходная путаница, которая и теперь продолжается, особенно в теоретических русских головах — и в головах негодяев Стив, и в головах чистых сердцем Левиных».

Диалектика «нравственного» и «исторического» начал проста: хочешь поступать нравственно — жертвуй интересами. С этим мы готовы согласиться, это понятно. Но, как говорится, «обратное тоже верно»: исторически верный поступок (например, политическое решение) заставляет человека поступиться нравственным идеалом.

Лёвин не имеет права раздать землю, потому что на нём лежит ответственность за неё. Его исторический долг состоит в том, чтобы управлять этой землёй наилучшим образом, — чего «бедные» сделать не смогут — в силу узости хозяйственного кругозора, например. Именно поэтому так долго решался в России вопрос об отмене крепостного права: нравственное его решение было всем очевидно, однако практическое решение: как отменить крепостное право так, чтобы избежать экономических, социальных и политических потрясений, — требовало терпения.

Нравственность не только «требует жертв». Нравственность должна быть готова сама идти на жертвы.

Когда прототип Лёвина, граф Лев Николаевич, страдающий болезнью пищеварения, питался чёрным хлебом и солёными груздями, чтобы ненароком не вкусить мяса, тяжесть последующего ухода за капризным больным ложилась на его жену. Так не нравственнее ли было всё же похлебать рекомендуемого докторами бульончику?

* * *

«Один из важнейших современных вопросов» в наши дни — это ситуация на Украине. Тут тоже очевидная «вилка» между «нравственным» его решением и «историческим». Нравственное решение для нас очевидно: немедленное прекращение войны путём нанесения военного поражения Киевскому режиму. Невозможно смотреть, как в Донецкой и Луганской областях гибнут мирные люди, гибнут дети.

Да, конечно, при этом погибнет некоторое количество российских солдат и офицеров, наших прямых сограждан, жизни которых тоже вроде бы представляют ценность для поборников русского мира. Но дело в том, что сами сторонники «нравственного решения» не верят в то, что Россия решительно включится в войну, а потому их позиция беспроигрышна: никаких российских жертв не будет, а новороссийские жертвы — есть. Можно безоглядно критиковать «кремлёвский режим» за цинизм и равнодушие к человеческим жизням.

Наступление, предпринятое силами ополчения без прямой российской поддержки, развивается трудно: жертвы велики, а очевидные тактические цели (как, например, захват плацдарма в районе Пески — Опытное — Авдеевка) не достигнуты. Гнев сторонников «немедленного прекращения войны» зашкаливает. «„Северный ветер“, о котором громко верещали штатные пропагандисты, превратился в тихий, но неприличный звук и запах», — пишет, например, журналист Анатолий Несмиян, более известный как «Эль Мюрид». Это остроумно, смешно.

Но давайте вспомним «правило Достоевского»: хочешь поступить нравственно — жертвуй интересами; хочешь соблюсти интересы — жертвуй нравственным идеалом. И давайте зададимся вопросом — каким бы мы хотели видеть политическое руководство страны: соблюдающим её интересы или заботящимся о нравственном облике?

О каких же интересах идёт речь? Очевидно, о том, кто будет «управлять землёй». Кто взвалит на себя бремя содержания «Цеевропы» после её военного и политического краха. Известно, что от войн выигрывают не те, кто в них побеждает. «Вот 45 миллионов голодного, озлобленного, вооружённого бунташного населения; плюс разорённая промышленность и километр нулей внешнего долга, — это ваш приз, забирайте». Задача США и их «евросоюзников» — взвалить на Россию непосильное для неё украинское бремя, назначив её кругом виноватой, а значит, и за всё ответственной. Задача России — не оказаться крайней, чтобы разделить это бремя с другими. Задача жизненно важная и непредставимо трудная. Может ли тут идти речь о нравственности?

Когда спасают утопающего, его хватают за волосы, а не под локотки. Когда умирающему делают непрямой массаж сердца, часто ломают рёбра. И не извиняются за это потом.

И вот о чём я ещё думаю. Видные сторонники скорейшего и окончательного решения «украинского вопроса», как правило, люди весьма неглупые и в политике сведущие больше меня, читателя книжечек. Почему же для них не очевидно то, что кажется очевидным мне? Или, вернее, почему они об этом не говорят, умалчивают?

А может быть, их цель состоит не в том, чтобы прекратились страдания мирного населения и совершить долгожданное воссоединение русского мира, а в чём-то другом? Например, всё в той же критике «кремлёвского режима», независимо от повода?

А это, в свою очередь, для чего?

И чем порою пахнут те звуки, которые столь нравственны и благородны на слух?

Фото: EPA/ ТАСС