Российская орбитальная: Что нужно успеть до того, как МКС сгинет в океанской пучине

Роскосмос утвердил план создания новой космической станции РОС. Российская орбитальная станция, как и предполагала «Свободная Пресса», начнет монтироваться в 2028 году. От первоначального плана пустить РОС по полярной орбите, откуда был бы обзор на всю территорию нашей страны, решено отказаться. Станция расположится с наклонением 51,6% относительно экватора, иначе говоря — там же, где и МКС.

О подробностях создания нового космического дома для длительных орбитальных экспедиций рассказал летчик-космонавт, академик РАН, генеральный конструктор РКК «Энергия» Владимир Соловьев на совещании с отраслевыми инженерами.

РОС будет сформирована путем стыковки к имеющемуся на МКС многофункциональному лабораторному модулю «Наука» доставленного с Земли энергетического модуля. После отладки всех систем, российская станция отстыкуется от МКС.

Для того, чтобы мы могли спокойно подготовить РОС и перенести на неё всё полезное оборудование из других модулей российского сегмента, а зарубежные партнёры успели вернуть на Землю свои ценные приборы, обсуждается вопрос о продлении эксплуатации МКС до 2030 года. Недавно глава Роскосмоса Баканов анонсировал встречу с НАСА на эту тему. Она должна состояться до конца 2026 года.

Затопление МКС уже откладывалось несколько раз.

В отличие от предыдущих станций, которые имели определённый ресурс службы из-за базового модуля (12 лет для станции «МИР» и 25 лет для МКС), на РОС возможно менять все модули, что делает срок её работы неограниченным.

Пилотируемые пуски на РОС будут осуществляться с космодрома Восточный. «У нас есть перспективный транспортный корабль (ПТК), который в свое время Рогозин назвал «Орлом», — сказал Владимир Словьёв.

По словам генерального конструктора, создание ПТК осуществляется в интересах лунной программы, но он также пригодится на смену «Союзам» для транспортировки космонавтов на земную орбиту. «Стартовать ПТК сможет только с Восточного, поскольку именно там есть старт для ракеты-носителя «Ангара», — уточнил Соловьёв.

Однако пуски с Восточного (который оптимален для вывода кораблей на полярную орбиту) несут дополнительный риск для космонавтов при полётах на РОС или МКС. Трасса выведения будет проходить над Тихим океаном, длина этого участка — 7 тысяч км. Если в случае аварии ракеты-носителя экипаж приводнится в океан — не очень понятно, как его оттуда доставать.

«Американцы, когда начали формировать систему спасения, создали 7 кораблей, у которых открывается нос, что позволяет забирать космический аппарат сразу в сухой док. У нас таких нет», — сказал академик.

Говоря о лунной программе, генеральный конструктор посетовал на излишнюю бюрократизацию при создании научных приборов. «Они делаются на Земле по 10−12 лет, уже и смысл в них давно потерян, весь мир ушел далеко вперед».

О некоторых секретах Российской орбитальной станции и нашей космической программы «Свободной Прессе» рассказал научный руководитель Института космической политики Иван Моисеев.

«СП»: Иван Михайлович, новые модули для РОС уже строятся?

— Нет, энергетический модуль — последний из тех, что сделаны и ещё не запущены. Он должен был полететь на МКС где-то в 2011—2012 году, но запуск задерживался, и в итоге учитывая, что срок службы МКС ограничен, его решили приберечь. Этот модуль и станет основой для национальной космической станции.

После него были сделаны модуль «Наука» и небольшой узловой модуль «Причал». Они уже на МКС. Оба пристыкованы в 2021 году (в июле и ноябре, — «СП»). Вот вместе с энергетическим модулем они и составят РОС.

А больше ничего пока не сделано.

Но само по себе решение пристыковать энергетический модуль к этим двум, расположенным в составе МКС — очень удачное. Можно в комфортном режиме проверить его исправность после выведения на орбиту, спокойно подключить и протестировать все системы, будет удобно что-то полезное с российского сегмента МКС взять на будущее.

«СП»: Соловьёв сказал, что в перспективе корабли на РОС будут запускаться с Восточного, но признал, что у нас нет спасательной флотилии. Будем рисковать жизнями космонавтов или начнём летать с нового космодрома только когда построим надёжную систему спасения?

— Корабль нового поколения, который должен работать с РОС, рассчитан на «Ангару», а у неё старт только в Плесецке (этот космодром не годится для пилотируемой программы) и на Восточном. Поэтому вся эксплуатация национальной станции будет с Восточного.

Что касается спасения на случай нештатных ситуаций, то какие-то корабли, я думаю, удастся временно зафрахтовать, какие-то взять в лизинг. Но я думаю, что придётся снизить требования к безопасности космонавтов, потому что они у нас существенно выше, чем у тех же американцев.

У американцев, действительно флот хороший, но всё пространство, над которым может лететь аварийная ракета, они тоже не перекрывают.

«СП»: А придёт ли какой-то корабль на смену «Союзам», которые сейчас запускаются с Байконура? Чтобы с Байконура можно было стартовать на РОС.

— Пока таких планов нет. Вообще-то говоря, «Союз-5» (он же «Зенит», он же «Байтерек», — «СП») изначально по программе 2015−2025гг. планировался для вывода с Байконура корабля нового поколения. Но несколько лет назад было принято решение корабль нового поколения запускать только на «Ангаре».

В результате и «Союз-5» оказался не у дел, и Байконур непонятно для чего будет нужен после окончания программы перекрёстных полётов на МКС. Так получается, что всё замкнётся на космодром Восточный. Все другие решения окажутся сложнее и дороже.

«СП»: Есть ещё проект ракеты «Союз-7», она же «Амур-СПГ» с возвращаемой первой ступенью. Существуют предположения, что работу над этим носителем никто не бросил, и планируются испытания. Когда и где это может произойти?

— По стартовому комплексу для неё нет никаких сведений, решение о начале строительства не принято. А вот по самой ракете начало лётных испытаний планируют на 2031 год.

«СП»: А как испытывать ракету без стартового стола?

— Не обязательно испытывать всю ракету. Можно начать испытания только возвращаемой ступени. Так делал Маск в своё время. Упрощённая ракета, своего рода летающий стенд Grasshopper (Кузнечик). Этот кузнечик уже стал нарицательным, он выводил возвращаемую ступень на некоторую небольшую высоту, с которой отрабатывалась технология мягкой посадки.

Таким же способом планируют начинать работу над возвращением первой ступени китайцы.

Судя по темпам, и мы поступим так же. А поскольку такой «кузнечик» далеко не летает, то и запускать его можно откуда угодно, сделать несложную платформу на любом космодроме или просто в малонаселённом месте, которое будет удобно разработчику.

«СП»: Соловьёв посетовал на то, что бюрократизация мешает вовремя разрабатывать новую технику. Можно ли решить эту проблему с избыточной документацией на космические системы?

— Бюрократия всегда была во всех отраслях и приводила к некоторому торможению. По-разному бывает: где-то она необходима (по части соблюдения стандартов, техники безопасности), где-то бывает избыточной.

Борьба между конструкторами и разрешающими органами вечна. Но сваливать всё на бюрократию неверно, нужно искать другие причины.

А эти причины у нас на поверхности: разработчиков никто не подгоняет. Поэтому коллективу, начальнику по жизни выгоднее вести любой проект как можно дольше. Риска нет, наказывать за «движение вправо» никто не будет, и можно постоянно откладывать.

Кстати, в СССР за промедление наказывали, план требовалось выполнять. А сейчас на это не обращают внимания. Поэтому у нас десятилетиями делают то, что в СССР исполняли за несколько месяцев.