Японец притворно оскалился. Глаза, наполненные ненавистью: «Россия — есть страна Ивановых»

Российско-японские отношения ныне отличаются особой напряженностью. Власти Японии присоединились к антироссийским санкциям и активно поддержали Киев в конфликте на Украине.

После того, как президент России совершил поездку на остров Итуруп премьер-министр Японии Санаэ Такаити назвала этот визит неприемлемым.

Глава МИД России Сергей Лавров отметил, что японцы перешли черту приличий в своих заявлениях.

4 сентября в Хабаровске Россия установила памятник в честь победы над милитаристской Японией. Санаэ Такаити потребовала от России демонтировать мемориал. Власти нашей страны заявили, что убирать или изменять памятник не намерены.

Читайте также

В Роттердаме контрразведка плотно села Ловчикову «на хвост». Он понял это на одной «случайной» встрече До этого наш разведчик смог добыть в Голландии много ценной информации

Официальный представитель МИД Китая Мао Нин заявила, что Японии следует извлечь уроки из истории, а также полностью отказаться от милитаристского курса.

Она также отметила, что правильное понимание истории и отношение к ней служат показателем того, способна ли Япония соблюдать обязательства по мирному развитию. Кроме того, представитель МИД КНР напомнила, что эта страна вступила в ООН после того, как признала все преступления японского милитаризма.

Признать-то они признали, но видно, «черного кобеля не отмоешь добела». Многие десятилетия японцы пытаются снять с себя историческую ответственность. Договорились до того, что якобы «Россия несет ответственность за атомные бомбардировки японских городов». Это заявил профессор университета Васэда Тэцуо Арима.

Впрочем, удивляться нечему. За восемьдесят послевоенных лет многое забылось, стерлось из памяти. Да и «новые летописцы» сегодня трудятся весьма активно. Примером тому уже названный нами профессор.

А нам хочется хоть на некоторое время разбудить эту память и рассказать читателям о Японии 40-х годов. Тем более, сохранились рассказы, воспоминания, интервью с военным разведчиком, который в годы войны работал под «крышей» дипломатического работника в Японии, генерал-майором Михаилом Ивановым.

Возможно, тогда станет понятнее сегодняшнее поведение Японии: откуда прорастает этот милитаристский дух, и ненависть к России.

Путь в Токио

…Январь 1941 года. Транссибирский экспресс «Москва — Владивосток» отошел от платформы Ярославского вокзала и устремился на Восток. В одном из вагонов расположился советский дипломат Михаил Иванович Иванов с женой и сыном. Он едет на работу в Японию, в посольство СССР в Токио. Это официальная версия.

На самом деле Михаил Иванов, капитан Разведуправления Красной Армии. Задача у него крайне ответственная. После соответствующий подготовки он должен принять на связь разведгруппу Рихарда Зорге.

После прибытия во Владивосток Михаил Иванов, жена и сын погрузились на пароход «Кейхи-мару», который отправился в японский порт Цуруга.

Утром в день прибытия Иванов с супругой поднялись на верхнюю палубу.

«Вежливые и всегда улыбающиеся во Владивостоке и во время рейса, — вспоминал Иванов, — члены команды по мере приближения к берегам Японии становились неузнаваемыми. Куда девалась их деликатность? Матросы смотрели на нас неприветливо, с холодными лицами суетились вокруг».

Берег вскоре появился, пароход сбросил обороты и остановился, пришвартовавшись к причальной стенке. На борт с подчеркнутой важностью поднялись представители портовых властей. Чиновники приступили к проверке документов и опросу пассажиров.

Проверка паспортов проводилась в салоне парохода, потом Иванову, его жене и сыну, приказали вернуться в каюту.

Маленький чиновник, долго вертел в руках паспорт Михаила Ивановича:

— Как фамилия? — прозвучал вопрос.

— Иванов!

Чиновник скалится в самодовольной улыбке:

— Очень приятно! Все вы Ивановы… Ха, ха, ха!

Он притворно улыбнулся, хотя глаза были наполнены ненавистью: «Россия есть страна Ивановых…».

Внешне безобидная шутка прикрывает провокационный намек, мол, русские приезжают в Японию под вымышленными именами.

— Скажите, господин Иванов, — где вы учились и работали в Москве: на улице Горького, на Арбате или на Лубянке?

Иванов, выдержав паузу, отвечает коротко и ясно:

— Я работал в наркомате Иностранных дел на Кузнецком мосту.

Ответ явно не нравится чиновнику…

После паспортного контроля их опрашивали пограничники, таможенники, чиновники санитарной, валютной служб. И каждый не скупился на провокации.

Читайте также

Захват Ту-134А в Уфе: «Альфа» ждала, когда прокурор разрешит открыть огонь, но тот вилял Бандиты были вооружены не охотничьим обрезом, автоматом и ручным пулеметом Калашникова

«Сколько продержится Красная армия? Неделю, месяц?»

Официально капитан Михаил Иванов занял должность секретаря консульского отдела посольства. Он отвечал за паспортные и визовые дела.

Иванов хорошо помнит настроения тех месяцев. 22 июня 1941 года. Нападение фашистской Германии на Советский Союз стало реальностью.

Официальный Токио ликовал. Торжествующий голос диктора токийского радио под аккомпанемент японской патриотической мелодии «Кими га иб» сообщал о наступлении немецких войск, бомбардировках советских городов.

Обстановка в стране ухудшалась. Была развернута антисоветская пропаганда. Наружная слежка за сотрудниками посольства и консульства стала навязчивой и постоянной.

Японцы, которые еще вчера, держались дружески, теперь проходя мимо домов, где жили советские, выкрикивали ругательства, сквернословили.

Особенно враждебно к нашим дипломатам относились немцы и итальянцы. Они отказывались останавливаться в одном отеле с советскими, ехать в транспорте, посещать совместные приемы.

Весьма странно вели себя и союзники СССР. Как-то на одном из приемов, в хорошем подпитии британский советник с издевкой, добивался ответа у наших дипломатов, сколько, мол, Красная Армия продержится в борьбе с Гитлером — неделю, две, месяц?

Министр ерничал и зубоскалил

Советский посол Константин Сметанин посетил министра иностранных дел Японии Иосука Мацуока. По заданию правительства он хотел выяснить, каково отношение Японии к войне, развязанной фашистской Германией?

Министр повел себя более, чем бестактно. Развалясь на диване, ерничая и забоскаля, он заявил: «Япония будет действовать в новой обстановке исходя из собственных интересов».

И она действовала. В эти дни МИД Японии устраивал для дипкорпуса просмотр старинной национальной оперы. Прибывающих гостей встречали и провожали во внутренний двор особняка, где их ждало угощение с легкими напитками.

Читайте также

S-300 Clone: Трамп разводит Зеленского, обещая прислать ему копии советских ракет ПВО Константин Сивков: Сбивать наши «Искандеры» или «Кинжалы» ракетами S-300 будет практически невозможно, да их и в природе пока нет

«Положение советских дипломатов, — вспоминал Иванов, — на том мероприятии было ужасным. Мы были одиноки, как никогда. Наши враги — немцы, итальянцы, румыны, финны, и, конечно, японцы уже торжествовали победу. Те, кто вчера протягивал нам руку, сегодня демонстративно отворачивались».

Японская военщина собиралась потопить пароход

15 сентября 1941 года Михаил Иванов ушел в рейс на пароходе «Кейхи-мару», который следовал во Владивосток. Ему было поручено сопровождать группу эвакуируемых жен и детей советских дипломатов.

К этому времени по городам Японии прокатилась новая волна военной истерии. Перед самым отплытием, легальная резидентура военной разведки, получила оперативную информацию о готовящейся провокации. Японская военщина собиралась потопить пароход «Кейхи-мару», обвинив в трагедии советскую сторону. Якобы, судно с женщинами и детьми подорвалось на советской мине.

К счастью, этого не случилось. Однако плавание японцы превратили в кошмар. Ночью, в условиях штормового моря, они поднимали по тревоге женщин и детей и требовали подготовиться к спуску в шлюпки.

Тут же на глазах пассажиров, якобы обнаруживали советскую мину, демонстративно брали ее на буксир и тащили в ближайший порт. Такие «спектакли» повторялись по нескольку раз в сутки. Естественно, женщины и дети нервничали, плакали, находились в подавленном состоянии.

Михаилу Иванову стоило немало сил, чтобы успокоить напуганных пассажиров. Далее он предпринял решительные действия. Заявил протест представителю судовой компании и капитану парохода. А также запретил без его согласия поднимать женщин и детей, тем более, спускать их на плавсредства.

22 сентября невдалеке от острова Русский, японский пароход встретило советское спасательное судно. Иванову и части пассажиров было предложено покинуть «Кейхи-мару» и перейти к своим.

Однако Михаил Иванович отказался и остался со своими подопечными, пока все они не сошли на берег во Владивостоке.

Побывав в разведуправлении флота, Иванов узнал интересные факты: в команде парохода «Кейхи-мару» сменили почти весь руководящий состав. Так, старшим помощником капитана был назначен японский морской разведчик Накамура, который, по сути, и руководил кораблем.

Разгром и трибунал

Так случилось, что Михаил Иванов не успел принять на связь резидентуру «Рамзай». Рихарда Зорге и его соратники были арестованы в октябре 1941 года.

В 1943 году Токийский окружной суд приговорил Рихарда Зорге и Ходзуми Одзаки к смертной казни. Вукелича, Мияги и Клаузена — к пожизненному заключению. Кассации адвокатов отклонили. Наступили долгие месяцы ожидания казни.

Читайте также

ЦРУ против ГРУ: Запорожскому американцы поставили задачу — убрать разведчика Ерохина из Эфиопии Резиденту КГБ пришла «телега» от завербованного предателя — полковник посещает «злачные места»

«6 ноября 1944 года — торжественный прием в советском посольстве в Токио по случаю 27-й годовщины Великого Октября, — вспоминал Иванов, — Впервые за все годы войны посольство посетил министр иностранных дел Японии Мамору Сигимицу. Он говорил о положении на фронтах, подчеркивал дружественные отношения между СССР и Японией, сохранивших нейтралитет на протяжении всех тяжелых лет войны. Он даже распространялся о каких-то особых симпатиях к людям России»…

Вторая мировая война завершилась. Милитаристская Японии была разгромлена. 3 мая 1946 года приступил к работе Токийский международный трибунал.

Суду были преданы 29 человек, в основном из числа высшего военного и гражданского руководства Японской империи. Семеро из них были приговорены к высшей мере наказания, остальные получили тюремные сроки.

Иванов посещал пленарные заседания трибунала. Он видел этих людей прежде, когда они были властителями — заносчивыми, хамоватыми, наглыми.

Теперь это были совсем другие люди — согбенные, испуганные, трусливо озирающиеся вокруг, лица их потускнели.

Помнят ли о них в нынешней Японии? Помнят. Только не в качестве военных преступников.