ЦРУ против ГРУ: Запорожскому американцы поставили задачу — убрать разведчика Ерохина из Эфиопии

Как-то я беседовал с военным разведчиком полковником Александром Ивановичем Ерохиным. Он пошутил, мол, по жизни везло ему в двух вещах — в командировках на войну, и на знакомство с предателями.

Так оно, в сущности, и было. Пять иностранных государств, в которых ему пришлось работать. Десять лет службы в кризисных районах планеты, где шли боевые действия. В какие только передряги не попадал Ерохин — Британия, объявив его персоной нон-грата, выслала из страны, в Эфиопии, он оказался в огне военного переворота, приехал на службу в Белград, когда в Боснии и Герцеговине вспыхнул острый межэтнический конфликт, стал первым военным атташе в Хорватии. Как он признался сам: «Хорваты в первый год глаз с меня не спускали. Ну, как же, приехал русский полковник, да еще из Югославии».

Что же касается второго везения, то действительно, вся его служба прошла, что называется, бок о бок с предателями. Так уж распорядилась судьба. Иному разведчику достаточно одного изменника, чтобы затрещала по швам карьера и служба. А вот Александр Иванович оказался крепким орешком.

Читайте также

«Двадцать лет я живу без Родины. Эмиграция большое и тяжелое наказание» Возвращения знаменитого шансонье Александра Вертинского на Родину могло и не состояться. Если бы не советская военная разведка

Трещали судьбы тех, кто сдавал Ерохина. А он продолжал служить Отечеству. Если не было возможности работать на Западе, он ехал на Восток, из Европы перебирался в Африку.

С предателем Генкой Сметаниным они учились в одной роте в Казанском суворовском, потом на разведывательном факультете Киевского высшего общевойскового училища.

Заместитель резидента КГБ Олег Гордиевский сдал Ерохина в Лондоне, и его в составе группы советских дипломатов выслали из Великобритании на Родину.

Когда арестовали «дедушку Полякова», как звали между собой начальника факультета слушатели Военно-дипломатической академии, стало ясно — личные дела завтрашних выпускников генерал тщательно фотографировал и отправил хозяевам за океан. В картотеке ЦРУ значилось и досье на слушателя 3-го факультета капитана Александра Ерохина.

После такого двойного гордиевско-поляковского предательства, путь в Европу ему был заказан. А он, собственно, и не собирался туда.

В 1988 году Александр Иванович уехал в далекую Африку, надеялся, что судьба будет к нему более благосклонна. Но нет. В Аддис-Абебе ему противостояли не только американцы и их западные друзья англичане, но и свои, «соседи».

Впрочем, предателя Александра Запорожского, офицера резидентуры КГБ трудно назвать своим, но Александру Ивановичу от этого было не легче. Активность Ерохина страсть как не нравилась ЦРУшникам, работавшим в Эфиопии, и они руками Запорожского всячески старались подставить ножку офицеру ГРУ.

И даже тогда, когда полковник Александр Ерохин уволился в запас из Вооруженных Сил России, его догнала «счастливое известие». Оказалось, что и здесь в Москве, когда он возвращался из длительных командировок и работал в отделе кадров Главного разведывательного управления, за соседним столом сидел известный предатель Сергей Скрипаль…

Сметанин, Гордиевский, Поляков, Запорожский, Скрипаль. Все они на протяжении полутора десятков лет сообщили своим хозяевам, что есть такой советский военный разведчик Александр Ерохин. Разумеется, не об одном Ерохине писали. Но неизменно в этих списках возникал он. Пытались они убрать Александра Ивановича с дороги, да видать не судьба. Пять длительных зарубежных командировок. Десять лет работы в кризисных районах планеты, там, где шла война. А он, к счастью, жив, здоров, и, как говорили прежде, «готов к труду и обороне».

«На войну поедешь?»

Осенью 1985 года правительство Британии объявило персонами нон-грата 31 работника советского диппредставительства, и выслало их из страны. Среди них, конечно же, были сотрудники КГБ и ГРУ, работающие под дипломатическим прикрытием.

И хотя Ерохин приехал в Лондон всего год назад, предатель Гордиевский не забыл и его. Александр Иванович возвратился в Москву, встретился с начальником управления кадров генерал-лейтенантом Изотовым.

— Я же тебе говорил, не надо ехать к этим лицемерам. Нет, ты поехал. Впрочем, стол твой не занят, садись работай.

Три года кабинетной деятельности. Да, нужной, необходимой, но кабинетной. Когда стало невмоготу, вновь попросился в командировку. Начальник управления развел руками.

— Александр Иванович, сам понимаешь, ты в списке Гордиевского. Путь в Европу тебе заказан.

— А я и не прошусь в Европу…

— Тогда что тебе предложить? На войну поедешь?

— На какую?

— Там, где эфиопы с эритрейцами воюют.

— То есть в Аддис-Абебу?

— Да, найдем тебе место в аппарате нашего главного военного советника.

Ерохин вздохнул. Прикрытие так себе, лучше бы устроиться под крыло военного атташе в его аппарате, но там мест не было. И он согласился.

Найти ценный источник информации

Эфиопия — единственная традиционно христианская страна в Африке. А еще она самая высокогорная страна Черного континента, родина кофе и предков «солнца русской поэзии» Пушкина.

Все это Александр Ерохин знал и прежде, еще раз повторил при подготовке к командировке, а теперь ему предстояло познакомиться с Эфиопией на практике.

Центральная власть, возглавляемая Менгисту Хайле Мариамом, боролась с сепаратистами. Страну преследовали жестокие засухи. Во время голода 1983−1984 года погибло около миллиона человек.

Читайте также

«Бурбулис все время врага искал. И „назначил“ главным врагом КГБ» Почему 35 лет назад, после августа 1991-го, страна оказалась у разбитого корыта — с обнищалой армией и с разваленными спецслужбами

Задачу вывести Эфиопию из феодального общества в социализм, выполнить так и не удалось. Попытки коллективизации сельского хозяйства привели к его дальнейшей деградации и упадку.

Советский Союз оказывал большую экономическую помощь Эфиопии. Нашими специалистами был построен крупный нефтеперерабатывающий завод, четыре нефтебазы, тепловая и гидроэлектростанции, предприятие по сборке тракторов, фитопатологическая лаборатория, политехнический институт, несколько профтехучилищ.

Вложив огромные средства в эту страну, руководство Советского Союза, естественно, желало знать истинное, без прикрас, положение дел в Эфиопии, состояние экономики, ход боевых действий в борьбе с сепаратистами, умение добиться стабилизации обстановки.

Именно поэтому самому опытному оперативнику резидентуры полковнику Ерохину поручили найти ценный источник информации и заняться его разработкой. Такой источник вскоре был найден и завербован. Им оказался высокопоставленный офицер Генерального штаба Эфиопии, полковник. Он занимался вопросами тылового обеспечения армии.

«Благодаря этому агенту, — вспоминает Александр Иванович, — мы имели постоянную и самую свежую информацию об обстановке на фронте: куда переместилась линия соприкосновения, какие боестолкновения произошли, сколько конкретно танков, бронетранспортеров потеряно.

Организация встреч с агентом особой сложности не представляла. Я жил с семьей в многоэтажном доме в центре города. Соседи разные, и эфиопы, и иностранцы, работавшие в стране. Людей много. Видеонаблюдения в ту пору в Африке не существовало. И он, переодевшись в гражданку, приходил ко мне домой в условленное время.

Главная задача — работа с иностранцами

Однако главной задачей Александра Ерохина была работа не с местной агентурой, а с иностранцами, которых в Аддис-Абебе оказалось немало. Кроме сотрудников посольств, здесь размещались представительства многих международных организаций, от ООН до МАГАТЭ и Интерпола.

Полковник Ерохин был одним из немногих сотрудников резидентуры, который имел опыт работы с европейцами. Ведь это была его третья зарубежная командировка — позади Германия, Великобритания. Ну и, разумеется, владение английским языком немаловажное обстоятельство.

«У нас в резидентуре, — рассказывает Ерохин, — в основном были молодые офицеры. Как правило, с первой командировкой, максимум со второй, и то с африканской. Им было сложно найти подход к европейцу-западнику. Поэтому я и получил такую задачу.

Читайте также

«Считали, что в Суоми будут с букетами нас встречать, а вышло не то» По итогам советско-финской войны разведку сделали крайней. Но достойна ли она такой оценки?

Знакомился с ними на мероприятиях, которое проводило советское посольство, другие диппредставительства и, конечно же, в местах досуга. Так что по вечерам приходилось, оставив семью, идти туда, где отдыхали европейцы. То есть в ресторан. Там обязательно встретишь несколько белых, как говорили эфиопы. Раз пришел, второй… Уже знакомые лица. В Европе все белые, а там к белым своем иное отношение. Спрашивают: «Ты кто?» «Русский». «О-о!» И уже возникает интерес, а потом и доверие. А это очень важно".

Среди доверенных лиц Александра Ерохина были люди из разных стран — американцы, канадцы, шведы, швейцарцы, испанцы.

Активность полковника не осталась не замеченной

В самых добрых отношениях он был с настоятелем англиканской церкви в Аддис-Абебе отцом Колином. Казалось бы, сколь далеки их интересы, служителя церкви и разведчика. Что такое мог знать настоятель, чего не ведал советский полковник? Оказалось, мог. На поверку вышло, что у англиканской церкви весьма неплохо поставлена система информирования о событиях в мире.

Когда в августе 1990 года войска Саддама Хусейна ударили по Кувейту, в первые дни не много было известно о подробностях наступления иракских сил, потерях в боевой технике с той и с другой стороны. От Эфиопии до Персидского залива не ближний свет и закрытые данные добыть не просто, но они нужны. Ерохин отправился к своему знакомому настоятелю. В успех дела не очень-то и верил. Однако ошибся. Отец Колин владел серьезной информацией о событиях в Кувейте. И, разумеется, поделился ею с Александром Ивановичем по старой дружбе.

Активность Ерохина не осталась не замеченной. Судя по всему, она крайне раздражал американцев. Однако Аддис-Абеба не Нью-Йорк и не Вашингтон и здесь подставить ножку советскому разведчику достаточно сложно. Но очень хотелось.

И тогда ЦРУшники решили действовать чужими руками, а точнее руками своего агента — офицера КГБ Александра Запорожского.

Он начинал в управлении внешней контрразведки, побывал в первой загранкомандировке в Эфиопии, хорошо владел ахмарским языком. В 1985 году приехал в Аддис-Абебу во второй раз, но теперь уже начальником контрразведки резидентуры.

В его обязанности как раз и входило наблюдение за поведением сотрудников советского диппредставительства за рубежом. Кто таков Ерохин и чем занимается, Запорожскому было прекрасно известно. Тем не менее, ему удалось убедить своего шефа, резидента КГБ направить письмо «соседскому» руководителю Владимиру Луговому.

Оказывается, представители комитета госбезопасности были крайне обеспокоены моральным обликом офицера ГРУ Ерохина, он посещал «злачные» места, водил дружбу с иностранцами.

К счастью, Александру Ивановичу повезло на руководителя. Военный атташе Советского Союза в Эфиопии полковник, а потом и генерал-майор Луговой был человеком опытным и высокопрофессиональным.

О том, что приехала «телега» из КГБ рассказал, успокоил, отправил работать дальше. Да иначе и быть не могло. Походы в, так называемые «злачные места», он утверждал сам. Ведь сидя в аппарате главного военного советника, связей с западниками не заведешь, а значит, и разведданных не добудешь. И на выходе получишь ноль.

Это потом, через много лет, когда предателя Запорожского выманят из США и арестуют прямо у трапа самолета, станут ясны истоки его столь «заботливого» отношения к моральному облику коллеги из ГРУ.