«Русских надо сегодня ночью зарезать»: Майору Цымлякову жизнь спасло знание персидского языка

Разведчики-радисты — люди скромные и незаметные. Работа у них неброская. Какая тут романтика? Все буднично и рутинно. И происходит это до тех пор, пока есть связь.

Но вот когда звучат два слова — «связи нет», это почти как приговор. В этих двух коротких и страшных словах заключена сама суть разведки, ее жизнь и, как это не горько признавать, ее смерть. Как сказал военный разведчик Иван Бережной: «Вопрос связи в разведке — вопрос жизни и смерти. Что мы значим без связи? Ноль без палочки. Пустое место. Мы для командования больше не существуем…»

Разведчики-радисты ГРУ не засиживаются на месте. Длительные командировки их обычное состояние. Со своей рацией они побывали во многих уголках мира.

Читайте также

«Высокогорец» уцелел в боях в Китае и в Испании, но пулю получил в Москве Работая в США, нелегал Горев сумел добыть чертежи и прототипы танка, у нас его назвали БТ-2

«Путешествовать с рацией по странам и континентам, наверное, это интересно?» - спросил я как-то одного из разведчиков-радистов. Он помолчал и ответил: «Трудно и опасно».

Старик-узбек сказал парикмахеру: «Зарежь их»

…Майор Д. Цымляков пришел в Разведуправление осенью 1940 года. Был в длительных командировках в Китае и Афганистане.

В Кабул он приехал в июне 1945 года. Однажды был включен в состав экспедиции под руководством торгового представителя Советского Союза в Афганистане Элютина. Путь экспедиции лежал через города Кабул, Кандагар, Герат. Подольше пришлось задержаться в городке Гиришк, расположенном на реке Гильменд. С местными торговцами предстояло провести переговоры о закупках сухофруктов, кожсырья, шерсти.

С переводчиками в те послевоенные годы была просто беда. Элютину повезло. С ним в поездку отправился разведчик-радист Цымляков. В Афганистане он был уже пятый год, хорошо освоил местный язык. Так что переговоры шли вполне успешно.

В тот день радист Цымляков вместе с торгпредским водителем зашли в парикмахерскую. Подстригал их молодой парень, как выяснилось, дезертир из Ташкента. Он говорил по-русски. Цымляков же не подал виду, что понимает по-персидски. И это спасло жизнь членам торгпредской экспедиции.

А случилось это так. В парикмахерскую зашел старик, судя по всему, знакомый или родственник парикмахера. Они перебросились несколькими фразами. Парень сказал, мол, это русские из советского посольства.

«Русские? — сверкнул глазами старик, — Их надо сегодня ночью убить». И добавил, расставаясь: «Они отняли у меня миллионное состояние». Как оказалось позже, это был богатый бай, бежавший из Ташкента в 1919 году.

Цымляков, соблюдая осторожность, покинул парикмахерскую и тут же отправился на телефонную станцию. Заказал разговор с советским посольством в Кабуле.

На станции в это время случайно оказался начальник военного гарнизона, командир бригады афганской армии. Радист рассказал ему услышанное в парикмахерской. Комбриг заверил, что предпримет меры для охраны сотрудников торгпредства. И действительно, в тот же день в гостинице был выставлен вооруженный пост.

Пиночет просчитался

Утром 11 сентября 1973 года радиостанции столицы Чили Сантьяго прервали свои обычные утренние передачи. Прозвучал ультиматум генерала Пиночета. Начался военный мятеж.

На фото: солдаты укрываются во время сбрасывания бомб на президентский дворец Ла Монеда, 11 сентября 1973 года. (Фото: AP Photo/ Enrique Aracena/TASS)

В десять часов утра танки «Шерман» и бронетранспортеры двинулись к президентскому дворцу «Ла Монеда». Президенту трижды предъявляли ультиматум, — сложить полномочия и сдаться. Альенде отверг ультиматумы путчистов.

На фото: 11 сентября 1973 года сотрудники покидают чилийский президентский дворец Ла-Монеда после капитуляции перед чилийскими военными в ходе переворота, организованного генералом Аугусто Пиночетом в Сантьяго. (Фото: AP Photo/Alberto Bravo/TASS)

На фото: солдаты и пожарные выносят тело президента Чили Сальвадора Альенде, завернутое в боливийское пончо, из президентского дворца Ла-Монеда после бомбардировки дворца во время переворота генерала Аугусто Пиночета в Сантьяго, Чили, 11 сентября 1973 года. (Фото: AP Photo/El Mercurio/TASS)

Первым из дипломатических представительств вооруженному нападению подверглось посольство Кубы.

Второй целью стало диппредставительство Советского Союза. Иначе, собственно, и быть не могло. Диппредставительство оцепили автоматчики, загнав дипломатов, как зверей, в клетку, запретив им вход и выход. Глава хунты бросил в тюрьму трех наших специалистов, работавших на совершенно мирном объекте — домостроительном комбинате. Прошли обыски, подобные погрому, в отделениях ТАСС и АПН, корпунктах советского радио и телевидения, арестовали 12 человек из состава экипажа научно-исследовательского судна «Эклиптика».

В первые же часы посольство отключили от городской электросети, умолк телефон. Советские представители были лишены возможности пользоваться каналом международной телеграфной связи. Оставался один канал связи с Москвой — через агентурную радиостанцию Главного разведуправления.

Интересна сама история размещения этой радиостанции в посольстве СССР в Чили.

После установления дипломатических отношений между нашими странами связь велась по каналам международного телеграфа. Однако она была дорогой и ненадежной. Но пока не было напряженности в стране, пользовались ею. Тем временем экономические трудности в 1972 году в Чили нарастали.

Аналитики советской военной разведки прогнозировали ухудшение ситуации в Чили. Учитывая сложность обстановки, командование ГРУ решило организовать линию специальной связи между Сантьяго и Москвой через ретрансляционный радиоузел на Кубе. В начале 1973 года в Сантьяго была переброшена необходимая радиоаппаратура, а в апреле в Чили прибыл разведчик-радист А. Семенов.

На фото: советские инженеры с кубинскими операторами контролируют передачу первых радиограмм. (Фото: Ласкарев В./ТАСС, архив)

Однако в посольстве он встретил далеко не теплый прием. Все, что было ясным аналитикам ГРУ еще несколько месяцев назад, до сих пор не мог взять в толк наш посол в Чили. Он был против установки радиостанции в представительстве.

Что тут скажешь? Случай не рядовой. Бывало всякое. Размещали радистов в темные и сырые подвалы, в комнаты, расположенные в другую сторону от направления на Москву. Заставляли вести связь из глубоких горных штолен и даже из подводной лодки, но, чтобы отказывали в приеме вовсе… Такое было впервые.

Читайте также

«Случилось страшное — Шевченко ушел»: Юрий Дроздов доложил в Москву о «кроте», но его не захотели услышать Информация о предателе среди наших дипломатов в ООН вызвала шок в МИД, ей не хотели верить

Посол высокомерно заявил, что у него есть «надежный международный канал связи с Москвой». Каково же было его потрясение, когда утром 11 сентября этот «надежный международный канал» перестал действовать в одночасье. А «гонимая» радиостанция ГРУ, над которой он после долгих уговоров, наконец, «смилостивился» и оставил под крышей представительства, оказалась единственной ниточкой, связавшей его со столицей Советского Союза.

Вот такой исторический урок.

К счастью, он завершился успешно. Сеансы связи проводились через каждые два-три часа, а в дни путча с 11 по 28 сентября — непрерывно. Только в первый день переворота в Центр было передано семьдесят радиограмм.

В связи с быстрым развитием ситуации, постоянно меняющейся обстановкой, отсутствием времени на шифрование радиограмм разведчики-радисты А. Семенов и И. Алехин ввели таблицу боевых сигналов. По ней Центр получал краткие известия об изменении обстановки. Это были числа с определенным значением. Например, с таким — вокруг посольства все спокойно; посольство окружено; на посольство совершено нападение; нас бомбят; документы уничтожены.

Эти сигналы не предусматривались программой связи и были рождены боевой обстановкой. Когда первая бомба, направленная с самолета, разорвалась вблизи советского посольства, радист Семенов, стремясь оперативнее передать информацию в Центр, воспользовался несколькими типовыми фразами любительского радиожаргона: обстановка очень плохая, здесь бомбят.

Чилийская хунта делала все возможное, чтобы оставить посольство без связи с Москвой. Судя по всему, она была даже уверена, что смогла этого добиться. Но Пиночет просчитался. Не помогли ни цепи автоматчиков, ни отключение электроэнергии, телефонов, телеграфа, ни дежурство радиопеленгаторов.

«Ворвалась группа бандитов с дубинами, камнями и ножами»

Не всем, разумеется, так улыбалась судьба. 1 января 1980 года группа разъяренных погромщиков пыталась захватить посольство СССР в Иране. Тогда полиция разогнала нападавших. А вот в декабре того же года уже никто не противостоял разгулявшейся толпе.

В протесте МИД СССР, направленном правительству Ирана, говорилось: «…Была грубо нарушена территориальность советского посольства, на его территорию ворвалась большая группа бесчинствующих элементов, вооруженных дубинами, камнями и ножами. Жизнь сотрудников посольства оказалась под угрозой. Государственному флагу СССР было нанесено оскорбление, зданию посольства причинен серьезный ущерб».

И в первый раз, и во второй, когда погромщики захватили уже нижний этаж посольства, радисты работали в режиме непрерывной связи. Боле того, в этот момент были приведены в полную боевую готовность все резервные средства связи.

Что бы произошло, если бы толпа прорвалась дальше и захватила все здание? Трудно прогнозировать. Может быть, то же, что произошло с американцами, когда посольство США в Иране называли не иначе как «шпионское гнездо», а по телевидению демонстрировали захваченные американские радиостанции, средства тайнописи, спутниковые антенны, кодирующие машины, компьютеры.

Сотрудников американского посольства, как известно, превратили в заложников.

На фото: на пресс-конференции в связи с провокацией США против Ирана выступил посол Ирана в СССР Мухаммед Мокри, 1980 год. (Фото: Хухлаев Валентин/ТАСС)

К счастью, такого не случилось. Советскому послу удалось добиться от иранских властей выдворения нападавших.

Мне рассказывали разведчики-радисты, что в такие напряженные минуты порой некогда думать о себе. Идет поток информации, который надо принять или передать в Центр. От умения, профессионализма, скорости связи зависит не только собственная жизнь, но судьба десятков, а то и сотен людей — дипломатов, сотрудников представительства, их семей.