Россия в образе врага удобна и демократам, и республиканцам

За четыре года президентства Дональда Трампа увеличилось число американцев, которые считают, что Россия — это не просто недружественная страна, но и враг Соединенных Штатов. Таковы данные последнего опроса Economist/YouGov.

Восприятие России как «врага» США выросло с апреля 2017 года на 11%. Сейчас такой точки зрения придерживаются 38% опрошенных, чего не было четыре года назад. Особенно изменилось мнение республиканцев: врагом Россию называет 40% сторонников партии, что на 16% больше, чем в 2017 году.

Мнение республиканцев о России резко ухудшилось за последний месяц: в конце ноября только 28% сторонников Республиканской партии считали Россию врагом США.

В частности, участники опроса считают Россию виновной в кибератаках, масштабы которых полностью не известны до сих пор, на американские правительственные и другие структуры.

Восприятие России меняется медленно, несмотря на стремление Трампа наладить отношения с российским президентом Владимиром Путиным. Республиканцы обычно соглашаются с Трампом: например, по данным опроса, большинство из них считает, что на результат ноябрьских президентских выборов повлияли фальсификации. Однако многие в этом вопросе не согласны с Трампом, зато согласны с точкой зрения большинства, которое считает, считающего, что Россия несет ответственность за кибератаку.

Избранному президенту Джо Байдену, говорится в публикации YouGov, придется иметь дело с Россией менее чем через месяц, и американцы, в том числе его избиратели, не испытывают особого оптимизма в отношении того, что он сможет сделать. Сторонники Байдена считают, что он может улучшить отношения с Китаем и Ираном, а вот отношения с Северной Кореей не изменятся ни в ту, ни в другую сторону. Но, говоря о России, 43% избирателей Байдена полагают, что отношения ухудшатся. Только каждый четвертый надеется на улучшение российско-американских отношений при администрации Байдена.

В целом же опрошенные негативно смотрят на перспективы отношений США со всеми четырьмя странами.

Научный сотрудник Центр североамериканских исследований ИМЭМО РАН, кандидат политических наук Сергей Кислицын считает, что отношение американцев к России действительно ухудшилось, но дело совсем не в Трампе, а в рашагейте, когда говорили, что российское вмешательство в американские выборы способствовало победе Трампа.

— Это писали демократы. Они всегда более активны с точки зрения прессы и масс-медиа нежели республиканцы. Крупнейшие американские СМИ, как например, The New York Times и The Washington Post, все-таки более продемократические, поэтому логично, что за счет их работы ухудшилось. Тем более, что у нас не было и нет никакой позитивной повестки и, видимо, не будет.

В Америке нет политической середины, есть поляризация, о которой много говорят политологи. Есть левые — демократы, правые — республиканцы, а центр, который всегда был оплотом стабильности, сейчас достаточно размыт и его представителей не так много. Соответственно, на фоне поляризации Россия — удобная повестка для взаимообвинений: в том, что Россия помогает Трампу; что Обама не смог справиться с Путиным, поэтому случился Крым, Донбасс и прочее, а Трамп справится, потому что более жесткий. Россия — удобный способ для обвинения друг друга, для повышения собственного рейтинга, это хороший образ врага.

Китай таким быть не может, хотя бы с силу очень сильно экономической взаимозависимости. У России с США торговый оборот крайне низкий, даже несмотря на то, что растет. По статистике, в их внешней торговле мы занимаем меньше 1 процента, поэтому никакого особого значения не имеем. А поскольку мы крупная ядерная держава, то пугать нами очень удобно.

«СП»: — Но расследования кибератак, в том числе влияющих на результаты выборов, не нашли российского следа. Почему же американцы продолжают в это верить?

— Влияние прессы в том числе. Но киберсфера — она достаточно новая. Есть, например, система контроля над вооружениями, хотя она сейчас размывается, но, надеемся, что все-таки СНВ-III будет продлен. Но нет похожих механизмов регулирования, контроля, норм поведения в киберпространстве. И пока этого нет, нет транспарентности в этих вопросах, то обвинения могут появляться и будут появляться, потому что еще не научились это регулировать.

Надеюсь, в ближайшие годы мы придет к modus vivendi в этом вопросе и тогда этих обвинений будет меньше. А пока с точки зрения поведения сторон эта сфера дикая.

«СП»: — Сторонники Байдена полагают, что отношения с Китаем и Ираном при его администрации могут улучшиться. Оправданы ли эти ожидания?

— Я бы не говорил, что с Китаем они обязательно улучшатся. Китай становится системным противником США. И это очень новый вызов, потому что если Советский Союз был военно-политической угрозой, то Китай — это экономическая и технологическая угроза, при том технологическая не с точки зрения баллистических ракет, а точки зрения компьютеров, сетей 5G и так далее. Это высокотехнологичная, высокозатратная сфера, и США раньше в своей истории не сталкивались с таким конкурентом.

Могут быть попытки улучшения отношений США с Китаем, но Китай в ближайшие годы и, полагаю, десятилетия, будет серьезным системным противником США.

В отношении Ирана надо вспомнить, что Иранская ядерная сделка представлялась президентом Бараком Обамой как важнейшее достижение деятельности его администрации. На фоне кризиса на Украине, провала перезагрузки российско-американских отношений было позитивным моментом, потому что все стороны, включая Россию, смогли прийти к режиму контроля иранской ядерной программы. Это было важно. У республиканцев и окружения Трампа была принципиально иная позиция, потому что в последние годы произошло их смещения в произраильскую позицию, а демократы наоборот. Трамп считал, что нельзя доверять диктаторскому режиму в Иране и заключать с ними договоры. Байден попытается отыграть это как важнейшее достижение и пример того, что США могут проводить ответственную лидерскую позицию в регионе, в том числе способствуя нормализации поведения внешней политики Ирана, вовлекая его в общие дела. Думаю, США попытаются к этому вернуться. Учитывая, что Иран под усиленными санкциями и там плохо с экономикой, он будет заинтересован поработать с США, несмотря на идеологические позиции, если результатом будет снятие санкций.

«СП»: — Есть ли перспективы для улучшения российско-американских отношений при Байдене?

— У нас нет как таковой повестки. Есть Украина, и это очень больная тема и явно не про совместную кооперацию. Есть Белоруссия, которая тоже не про нашу кооперацию. Есть «Северный поток», по которому мы тоже не можем сотрудничать, потому что это очень высококонкурентная среда, и американцы хотят зайти на европейский рынок природного газа.

И есть продление СНВ — единственное, где мы можем посотрудничать. И может быть администрация Байдена, очень гипотетически, подумает про возвращение в Договор по открытому небу.

С американцами мы традиционно работаем в сфере контроля над вооружениями, других реальных сфер сотрудничества у нас нет, они все порезаны, закрыты, ограничены, в том числе санкциями. В остальном у нас очень низкая взаимозависимость, стороны практически не сотрудничают друг с другом.

Если посмотреть, начиная с 19 века, когда у нас начались дипотношения, то нам не в чем было сотрудничать все это время. Меньше 10 американских торговых судов ежегодно заходили в российские порты в 19 веке. Это не объем торговли и взаимозависимости, который как-то привлекает страны друг к другу.