Спасет ли российскую экономику «господдержка по-китайски»?

Сентябрьский индекс деловой активности (PMI, 50 — это нейтральное значение) указал на осторожное оживление китайской экономики: в обработке он поднялся с 49,9 до 50,1, а в сфере услуг — с 49,3 до 50,2 пункта, сообщает национальное бюро статистики КНР.

Наиболее динамичным сегментом остается высокотехнологичное производство: его PMI составил 52,5 пункта, что заметно выше среднего по промышленности.

Впрочем, в Международном валютном фонде (МВФ) предупреждают, что за этим оживлением стоит не столько восстановление внутреннего спроса, сколько масштабная государственная поддержка, превышающая 4% ВВП Китая.

При этом льготы концентрируются в высокотехнологичных секторах: производстве полупроводников, ИИ-инструментов, автомобилей, тогда как производители потребительских товаров и компании в сфере недвижимости получают значительно меньше.

Читайте также

Михаил Делягин: В борьбе правительства Мишустина и финансовых спекулянтов наши побеждают! Кабмин вопреки либеральным «охладителям» экономики России сохраняет стратегию обеспечения развития страны при помощи бюджетных расходов

МВФ полагает, что подобная концентрация снижает общую производительность экономики Китая примерно на 1,2% на фоне роста избыточного выпуска продукции.

Нужно достаточно осторожно относиться к статистическим показателям Китая, потому что в 2026 году они довольно волатильны, объяснил экономист, ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников.

— Первое полугодие показывало достаточно выраженный тренд на замедление деловой активности и экономического роста. Большинство международных экономических организаций и экспертов ожидают замедления роста ВВП Китая на несколько процентных пунктов по сравнению с 2025 годом.

Китайскому руководству при этом всегда важно придерживаться установленных параметров: на этот год рост ВВП должен составить 4,5−5%. Для максимального приближения к верхней границе и была оказана масштабная государственная поддержка.

Но даже китайские экономисты отмечают определенный перекос в стимулировании промышленного производства, поскольку оно проводится сейчас на фоне достаточно слабой потребительской активности и бюджетного дефицита Китая (целевой уровень предполагает 4% ВВП на этот год).

В итоге китайские экспортные возможности растут, что вызывает определенные риски противодействия торговых партнеров страны.

«СП»: Если в Китае произойдет заметное замедление роста экономики, то как это повлияет на Россию?

— Взаимный торговый оборот в этом году между двумя странами может составить $250−280 млрд, хотя для масштаба китайской торговли это не очень много. Но все равно замедление спроса в Китае будет заметно подталкивать расширение экспорта китайских товаров на российский рынок.

Придется приложить немалые усилия для выравнивания структуры товарооборота, в том числе переключать физическое перемещение китайской продукции через границу на форсирование инвестиционного сотрудничества: чтобы китайские предприятия начали более масштабно работать на условиях той же локализации и платить налоги как российские юрлица. Пока в этом направлении сделаны только первые шаги.

Еще один сдерживающий механизм — это повышение таможенных платежей, но это вопрос политический и не всегда желательный, потому что в торговле это всегда грозит приостановкой ряда товарных потоков другой стороной.

«СП»: Возможно ли применить китайский опыт государственной поддержки в России?

— Прежде всего можно изучать и использовать опыт в высокотехнологичных отраслях, особенно в сфере ИИ-технологий.

Но простую кальку выполнить не получится. Меры господдержки в том числе и промышленного сектора определяются структурой, перспективами, национальными целями в экономике, которые у государств различаются.

Россия находится на этапе определения выверенных приоритетов на ближайшую трехлетку. В частности, на национальные проекты будет направлено 19,2 трлн руб., из которых на проекты технологического лидерства — около 2 трлн руб.

Приоритеты также меняются, к примеру, сейчас планируется поддержка производства станков и беспилотных систем.

Вопрос заключается не в том, чтобы придумывать или заимствовать у других стран различные виды государственной поддержки, а в том, чтобы определять, что необходимо бизнесу и экономике.

К примеру, с этой целью реализуется таксономия — привязка мер господдержки к перспективным проектам.

В российской экономике сейчас не получится рассчитывать на новые масштабные денежные вливания. Если будет увеличение финансирования, к примеру, проектов технологического лидерства, то на 200−300 млрд руб. максимум, но не на триллионы.

Поэтому речь идет о повышении эффективности средств господдержки. С начала 2027 года упор будет делаться на условия ведения бизнеса, поскольку их улучшение будет действовать для всех компаний сразу, что довольно удобно.

«СП»: В чем главное отличие между российской и китайской господдержками?

— Во многом различия заключаются во внешнеэкономических возможностях. Мощное предложение товаров в Китае при более слабом внутреннем спросе компенсируется за счет расширения экспортных возможностей.

Читайте также

Валентин Катасонов: «Низкая безработица» министра Решетникова — это трагедия 4−5 миллионов россиян, но он их проблемы в упор не видит Для российской экономики серьезную опасность представляет нынешний министр экономического развития

Поэтому китайские власти поддерживают любую компанию, которая будет конкурировать на этом поле.

России еще предстоит создавать экспортные возможности и повышать конкурентоспособность продукции. Внутренний спрос также во многом придется формировать заново. Спрос юридических лиц является ключом к экономике предложения.

Без нее не получится запустить инвестиции, а значит и обеспечивать экономический рост и безусловно выполнять социальные обязательства.

«СП»: С какими трудностями сталкивается государственная поддержка экономики?

— Одними из явных ограничений на текущий момент являются рост неплатежей, срыв обязательств контрагентов, а также топливный кризис.

Правда, еще остаются большие резервы повышения адресности помощи, к примеру, в сфере привязки господдержки к конкретным проектам.

Скажем, в рамках таксономии проектов технологического суверенитета и структурной адаптации фактически выданные кредиты составили чуть больше 1,6 трлн руб. при открытых кредитных линиях на 4 трлн руб., а потенциал этого механизма оценивался в начале 2026 года примерно в 10 трлн руб. То есть далеко не все ресурсы такой поддержки были аккумулированы.