«Накорми себя сам!»: Продовольственное эмбарго заставило русский сыр кататься в русском масле

Действие продовольственных контрсанкций (продовольственного эмбарго) со стороны России продлено указом президента страны Владимира Путина на 2027−2028 годы.

Как известно, это эмбарго было установлено российской стороной 6 августа 2014 года в отношении государств, которые ввели или поддержали рестрикции против нашего государства после вхождения Крыма в состав РФ.

Поначалу под действие эмбарго (введенного тогда на один год) попала продукция из США, ЕС, Австралии, Норвегии, Канады. Однако 13 августа 2015 года (тогда общие контрсанкции были продлены еще на год) этот перечень был дополнен — в него вошли страны, поддержавшие западные санкции — Албания, Черногория, Исландия, Лихтенштейн, а с 1 января 2016 года в эту компанию попала и Украина. С 2017 года продление эмбарго происходило ежегодно.

В нынешнем десятилетии список обновлялся еще дважды — в декабре 2020 года в него угодила Великобритания, ранее, как известно, вышедшая из состава Евросоюза, а в сентябре 2024 года — далекая, но вполне себе антироссийская Новая Зеландия.

Читайте также

«Евро-3» на заправках: Стоит ли такое топливо винить в поломках автомобилей? Без детальной экспертизы по каждому случаю все разговоры о вреде бензина — всего лишь «информационный шум»

Менялся и запретный ассортимент. Поначалу ввозить было запрещено мясо, мясную продукцию, молоко, молочную продукцию, рыбу, рыбную продукцию, овощи, фрукты. Потом в список попали и некоторые другие виды товаров.

Под российское продовольственное эмбарго в свое время попали большей частью экономически развитые страны, замечает доктор экономических наук, профессор, бывший замминистра сельского хозяйства России Леонид Холод.

— Эти государства поставляли на мировой рынок большое количество продовольствия. Причем российский рынок для европейских (и не только европейских) стран был довольно значительным.

Можно вспомнить, что семга тогда у нас была сплошь и рядом норвежская, другие позиции товаров мы также импортировали.

Сыры, макароны были в значительной степени привозные, как и многое другое. Не будем скрывать, что развитые страны выпускают очень хорошую продукцию, которая довольно высокого качества. И она была на прилавках наших магазинов.

В тот момент, когда мы отказались от ее закупок, как раз набирал обороты Китай. И спрос на поставлявшееся нам продовольствие все равно был высоким. В результате нашу долю разобрали другие страны.

«СП»: Получается, нашего эмбарго никто в мире не заметил?

— Конечно, рынок немножко полихорадило тогда, потому что Россия потребляла приличный объём продукции развитых стран. Но потом всё успокоилось, и цены ещё больше выросли, поскольку спрос на неё в мире довольно приличный.

«СП»: Вопрос о ценах на продовольствие и ситуации на рынке сегодня становится актуальным в связи с боевыми действиями в различных точках мира.

— Сейчас ситуация все-таки отличается. В настоящее время проблемы в основном касаются сырьевого агросектора — производителей зерна, масличных культур, масла, а тогда речь шла о готовой продукции.

«СП»: Как можно оценить влияние контрсанкций на отечественный рынок?

— Конечно, это все отразилось на нем. Цены, конечно, поначалу выросли, народ пошумел немножко: на прилавках того нет, сего нет. Но в результате эмбарго стимулировало развитие внутреннего производства аналогичной продукции.

Была провозглашена программа импортозамещения, и в стране стали в приличных объемах производить различные молочные продукты, сыры, включая изысканные, и многое другое.

Более того, иностранные компании, продававшие в России свою продукцию, стали налаживать ее производство у нас. В общем, что называется, через тернии к звездам. Сначала, конечно, у нас процесс импортозамещения не очень получался, но потом многие виды товаров заместить вполне удалось.

Может быть, не с фотографической, если можно так выразиться, точностью, но все же удалось. Тех же сыров мы стали делать больше и в широком ассортименте. В общем, эмбарго подействовало как стимул для развития внутреннего рынка — примерно 15% продукции, попавшие под его действие, стали производить сами.

«СП»: Однако от импорта полностью не отказались.

— Как известно, помимо импортозамещения произошло также изменение географии импорта. Часть продукции стала поставляться из других стран.

Если опять возвращаться к сырам, то они стали приходить из Бразилии. Может быть, тонких ценителей этого продукта они и не устраивают, но по мне — вполне неплохие.

Скажем, говядина как поставлялась, так и поставляется из Бразилии, Аргентины. В общем, свято мест пусто не бывает — что-то принялись делать сами, а некоторые виды товаров стали импортировать из других стран.

Сегодня контрсанкции уже не означают запрет иностранного продовольствия вообще, сообщил директор по стратегии ФГ «Финам» Ярослав Кабаков.

— Это точечное эмбарго на отдельные категории товаров из конкретных стран, прежде всего из стран ЕС, США и их союзников.

Читайте также

Если умерить аппетиты ЖКХ, бюджет России будет смотреться веселее «Ближневосточная халява» с ценами на нефть вечно не продлится — и правительство это учитывает

Импорт не исчез, а в значительной степени сменил географию: выросли поставки из Турции, Китая, Бразилии, Сербии, Ирана и стран СНГ.

«СП»: Но в свое время эти запреты помогли нашему сельскому хозяйству?

— Для российского АПК эффект был серьезным: в 2014 году производители получили защищенный рынок и сильный стимул для инвестиций, что вместе с господдержкой ускорило импортозамещение.

Однако спустя 12 лет приписывать рост отрасли только контрсанкциям уже неправильно: гораздо важнее стали стоимость кредитов, себестоимость, технологии, урожайность и экспортная конкурентоспособность.

«СП»: На мировых рынках продовольствия наши тогдашние действия сказались?

— На мировые продовольственные цены российское эмбарго сегодня практически не влияет. В первые годы оно заметно ударило по отдельным европейским экспортерам и перенаправило торговые потоки, но сейчас глобальные цены определяют прежде всего урожаи, погода, энергия, удобрения, логистика и геополитика.

Для российских потребителей эффект был более ощутимым: сокращение конкуренции в первые годы способствовало росту цен на ряд продуктов, однако сейчас ситуация во многом стабилизировалась.