«Он вернется — и я этому мерзавцу всё скажу!»: Чиновники ставят условия для возвращения западных компаний — но те и не думают возвращаться

Возвращение западного бизнеса в Россию будет происходить на условиях прагматичного взаимодействия и передачи необходимых государству технологий, дал понять советник президента РФ, ответственный секретарь оргкомитета Восточного экономического форума (ВЭФ) Антон Кобяков.

«Ни одна страна не хочет по своей воле строить автаркию. Конкуренция нужна. Это делает и страну, и наши компании только сильнее. Лучшие управленческие практики, лучшие технологии — все нужно! А как получить эти технологии? Президент не просто так говорит, что будут другие условия», — заявил Кобяков в преддверии ВЭФ.

По его словам, российская сторона не желает больше заниматься у себя «отверточной сборкой какой-то части деталей их продукта».

«Поняли, прошли это. Кроме того, появилась хорошая альтернатива на Востоке», — сообщил советник президента страны.

Читайте также

Демографическая революция против чумы малодетности — хватит ли таланта у власти Юрий Крупнов: Мы должны перестать вымирать, но чиновники не понимают, как это сделать

Говоря о возможной форме взаимодействия с западным бизнесом, он назвал такую форму, как создание совместных предприятий с передачей технологий, концессий. Кобяков также считает нужным приглашение на работу в Россию востребованных здесь иностранных специалистов и совместное развитие сложной, капиталоемкой переработки.

«Вместе заниматься фундаментальной и прикладной наукой, в том числе в корпоративном сегменте на равных, т. е. в режиме win-win — всегда готовы. Вот, нехитрые условия и направления. Только прагматичное партнерство», — подчеркнул чиновник.

Разумеется, условия для возвращения западных компаний должны кардинальным образом отличаться от тех, в которых они работали в нашей стране до начала СВО, считает экономист, директор Института нового общества, руководитель Центра политэкономических исследований Василий Колташов.

— Теперь это должна быть стопроцентная локализация. Именно этого наша сторона потребует от западных компаний. Если они захотят вернуться, то должны рассматривать Россию как территорию, где полностью производят всё то, что собираются продавать на нашем на рынке.

При этом будут вестись переговоры о том, чтобы они рассматривали Россию как дом, как базовую страну, в которой будут вести свой бизнес. Даже если это формат захода через остров Русский или Калининградскую область, то есть с наших внутренних офшоров.

«СП»: А насколько западные компании готовы вернуться в Россию?

— Ни на сколько. Они не готовы возвращаться. Западные компании несамостоятельны. Они уходили, потому что им был дан такой приказ.

Как мы понимаем, ни о каком свободном рынке здесь речь уже идти не может. И когда этот приказ компании получили, они просто выполнили его, понеся при этом большие убытки.

Для того чтобы вернуться в Россию, они хотят, чтобы было заключено мирное соглашение. То есть решать за эти компании будет финансовый капитал Запада, который, как мы видим, всё больше увязает в борьбе против России, всё больше ненавидит Китай, Индию, ведёт открытую войну против Ирана.

Так что ни о каком мирном окончании мирового конфликта, который Запад начал, речи не идёт.

Поэтому западные компании могут только в режиме бунта и бегства из своих стран перемещаться, например, из Германии переноситься в Россию.

То есть, запланировав уход, взять и сбежать.

«СП»: Это реальный вариант?

— Для них с точки зрения политических угроз, в плане репрессий в своих странах, более оптимален переход, например, в Бразилию. То есть поиск стран, которые не столь ненавидимы официальным руководством Запада.

«СП»: В чем тогда смысл заявления Кобякова, раз уж возвращения компаний ожидать не приходится?

— Россия обозначает свои условия. Мы даем понять представителям западного бизнеса: вы не можете уйти с целью обрушить наш рынок, а потом по-королевски вернуться.

Это по сути стандартное заявление, излагающее принцип, который нашей стороной не раз уже подчёркивался.

При этом адресаты этого высказывания на Западе, конечно, понимают, что в России их действиями, мягко говоря, были недовольны и сделали свои выводы.

Массового возвращения западного бизнеса ждать не стоит, убежден и директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков.

— Даже при политической разрядке вероятен лишь точечный заход отдельных компаний. Российский рынок уже перестроился, ушедшие активы получили новых владельцев, а российские и китайские игроки заняли освободившиеся ниши.

Читайте также

«Б» пропала? Насколько возможен выход Бразилии из БРИКС в случае смены президента Победа соперника да Силвы на выборах в Бразилии может стать главным достижением Трампа в его стремлении ослабить Россию и Китай

Поэтому речь скорее о новом входе на новых условиях, чем о возврате в 2021 год.

«СП»: Неизбежно возникнет немало проблем с возвращающимися компаниями.

— Самый болезненный вопрос — активы: если предприятие уже перепродано, модернизировано или встроено в другой бизнес, возвращение бывшего владельца почти неизбежно создаст юридический конфликт и риск арбитражей.

Показательный пример — Renault и «АвтоВАЗ»: актив был продан за символическую сумму, а его обратный выкуп после ухода уже оценивался минимум в 1,3 млрд долларов.

Еще реалистичнее выглядит модель JV, лицензий и локализации, но и здесь Россия проигрывает Индии по масштабу спроса.

«СП»: Но в целом индийская модель может подойти нам?

— Западные компании вряд ли станут передавать передовые технологии рынку, который значительно меньше индийского и при этом остается санкционно рискованным.

Если западный бизнес и вернется, то, скорее, как партнер, поставщик технологий или обладатель лицензии — но уже не как хозяин российского рынка.