Перл-Харбора нам не нужно, сами справимся: Военный опыт США подсказывает — с экономикой России всё ОК

Как известно, в последние несколько месяцев у нас в стране происходит «плановое охлаждение» экономики. По итогам 1 квартала 2026 года ВВП сократился на 0.3% г/г («год к году», то есть по отношению к соответствующему периоду прошлого года).

Наиболее важная в нынешней ситуации составляющая ВВП — промышленное производство — показала околонулевую динамику (+0.3% г/г), причем обрабатывающая промышленность оказалась в значимом минусе (-0.7% г/г).

Недавно опубликованные Росстатом данные за апрель показывают, что ситуация в промышленности начала немного выправляться. В апреле рост промпроизводства составил +1.9% г/г, причем обрабатывающее производство выросло еще сильнее — на +3.1 г/г.

В целом это не так плохо, если учесть, что рост сейчас идет относительно высокой базы: за 5 лет (то есть по отношению к апрелю 2021 года) рост промпроизводства составил +12.2%, а обрабатывающее производство выросло на внушительные +24.6%.

Однако многие комментаторы выражают тревогу относительно композиции этого роста, справедливо замечая, что весь рост происходит только лишь за счет отраслей, прямо или косвенно связанных с гособоронзаказом (ГОЗ).

Так, «производство прочих транспортных средств и оборудования» в апреле выросло на 57% г/г (а к апрелю 2021 года — аж на 179%, то есть почти в 2.8 раза); «производство готовых металлических изделий, кроме машин» в апреле выросло на 23% г/г (и на 187% к апрелю 2021 года); производство лекарственных средств и материалов — на 15% г/г (и на 78% к апрелю 2021 года). Таким образом, рост военной промышленности, которую в нынешней геополитической ситуации следует считать нашим главным приоритетом, у нас продолжается и весьма успешно.

А вот гражданские отрасли у нас действительно стагнируют или даже сокращаются. Большинство экспертов дают по этому поводу комментарии в стиле «ужас-ужас-ужас». Некоторые из них даже используют эмоциональный, но экономически неграмотный термин «рецессия в гражданских отраслях».

Строго говоря, рецессия — это состояние экономики, характеризуемое целым комплексом признаков, применимых только к экономике в целом. В частности, одним из основных признаков рецессии является наличие спирали обратной связи — «порочного круга», который выглядит следующим образом.

Сокращение производства влечет сокращение занятости (либо за счет роста безработицы, либо за счет массового перехода работников на неполную занятость), что в свою очередь влечет сокращение доходов населения, а это в свою очередь влечет падение спроса и, как следствие, дальнейшее падение производства.

В России такой спирали и близко нет, поскольку доходы населения в реальном выражении продолжают бодро расти.

Поэтому говорить о рецессии в России — не только в отдельно взятом гражданском секторе, но и в экономике в целом — как минимум, некорректно, даже если бы мы увидели сокращение ВВП два квартала подряд. (Сокращение ВВП два квартала подряд — это определение так называемой «технической рецессии», но в строгой экономической науке этот неформальный термин не используется.)

Но вернемся к обрабатывающей промышленности. Действительно ли наблюдаемое сейчас замедление ее гражданской части — это «ужас-ужас-ужас»?

Позволим себе посмотреть на происходящее под немного другим углом, и для этого мы вспомним, что происходило с промышленным производством в США во время Второй мировой войны. С точки зрения оргранизации экономики сравнение России в период СВО и США в период войны весьма информативно.

Во-первых, потому, что российский экономический строй очень похож на то, что было в США к началу войны (рыночный капитализм с доминированием больших корпораций). Во-вторых, степень вовлеченности США в военные действия в то время вполне сопоставима со степенью вовлеченности России в СВО. В силу этих двух факторов американский опыт для нас вполне релевантен, а значит, мы можем извлечь из него массу полезных уроков.

Фактуру для дальнейшего изложения мы возьмем из книги «Industrial Mobilization for War: History of the War Production Board and Predecessor Agencies, 1940−1945» (ее можно найти в свободном доступе на американских интернет-ресурсах).

Эта книга написана сразу после окончания Второй мировой войны (1947 год) командой американских правительственных чиновников, перед которыми была поставлена задача по горячим следам записать опыт управления экономикой во время войны — на случай, если случится новая большая война и этот опыт будет востребован.

Первые серьезные шаги по переводу экономики на военные рельсы в США начались в 1940 году. Получив запрос от военных на оснащение армии, чиновники решили, что выполнить его можно за счет простаивающих на тот момент ресурсов (работников, оборудования). Таких ресурсов было много, поскольку США еще не полностью вышли из рецессии 1937 года (которая по сути была продолжением Великой депрессии), так что ГОЗ можно было просто добавить к гражданскому производству.

Вот первая параллель с российской ситуацией: в начале СВО также было принято решение, что мы будем обеспечивать военные нужды, не затрагивая гражданскую экономику, которая должна продолжать развиваться как в мирное время, как бы «не замечая» СВО.

В США такой подход некоторое время успешно работал (примерно до середины 1941 года): ГОЗ выполнялся, и за счет этого экономика наконец-то вышла из рецессии. Доходы населения стали быстро расти, и вместе с ними начался резкий рост потребительского спроса.

Опять параллель с началом СВО: в 2023 году мы наблюдали резкий рост потребительского спроса, вызванный ростом доходов населения, особенно у военных и у работников оборонных предприятий, а также, как следствие возникшего дефицита рабочей силы в целом, доходы выросли и у никак не связанных с СВО работников по широкому кругу специальностей.

Вернемся к США. Весной 1941 года чиновники заметили, что в стране резко нарастает дефицит металла, особенно стали. Причина этого состояла не только в том, что объем ГОЗ оказался гораздо выше, чем ожидалось годом ранее. Очень существенную роль в возникновении этого дефицита также играл значительный рост производства гражданских товаров длительного пользования — автомашин, стиральных машин, холодильников и т. п., вызванный упомянутым выше ростом потребительского спроса.

Для преодоления дефицита металла были возможны два пути — либо наращивать его производство, либо сокращать его использование в неприоритетных отраслях, в данном случае, в гражданских.

Производители металла инвестировать в расширение производства не хотели, поскольку они понимали, что столь высокий спрос на металл — явление сугубо временное. Чиновники не стали спорить с этой очевидной логикой и не стали тратить государственные средства на стимулирование подобных планово-убыточных инвестиций.

У нас в России, скорее всего, — стали бы это делать, ведь даже планово-убыточные инвестиции во что-то, что скоро перестанет быть нужным, — это же «рост ВВП». Но американцы умеют считать деньги и не готовы их тратить ради красивой статистики.

Таким образом, было принято решение о принудительном сокращении (curtailment) производства потребительских товаров, требующих большого количества металла — в первую очередь, автомобилей, а потом и стиральных машин, холодильников и т. п. Производители этих товаров, естественно, были недовольны: они стали пугать правительство массовыми увольнениями и ростом безработицы (в 1941 году дефицита рабочей силы в США еще не было).

Тем не менее чиновники настояли на своем, и сокращение производства (примерно на 20%) произошло — сначала в «добровольно-принудительной» форме. Борьба с безработицей, обычно очень важная тема для США, временно отошла на второй план.

Более того, в конце мая 1941 года был принят Закон о приоритетах (Priorities Act), давший исполнительной власти еще больше полномочий распределять дефицитные ресурсы между частными компаниями в соответствии с приоритетами государства. Это дало возможность еще больше сократить производство металлоемких гражданских товаров, причем теперь это уже делалось принудительно.

Производители сначала были недовольны, но после атаки на Перл Харбор они тоже прониклись пониманием необходимости экономической мобилизации, и экономика США перешла на военные рельсы.

Итак, мы видим, что в США во время Второй мировой войны гражданское обрабатывающее производство (даже высокотехнологичное) показывало «отрицательный рост». И об этом не только никто не сожалел, а наоборот, этого американское государство добивалось целенаправленно и настойчиво — ради перенаправления дефицитных ресурсов в приоритетные сферы: в ГОЗ и потребительские товары первой необходимости.

В нынешней России тоже есть дефицитный ресурс — рабочие руки. И если рынок труда «белых воротничков» уже начал немного охлаждаться (в частности, благодаря ИИ), то дефицит работников рабочих специальностей по-прежнему огромен, несмотря на «плановое охлаждение» экономики. Автор знает примеры оборонных предприятий, на которых люди уже четвертый год работают по 60, а то и по 80 часов в неделю.

Так что в нынешних условиях сокращение выпуска в гражданской части экономики — это не обязательно негативное явление. Возможно, что это дает нам возможность наращивать производство в приоритетных отраслях и тем самым приближает нашу будущую Победу.