А был ли ящур, неизвестно. Но тысячи разорённых фермеров — факт

Власти так и не дали четких объяснений мер, принятых против эпизоотии, прокатившейся по фермерским и личным хозяйствам, — ограничились заявлением об «особо опасном пастереллёзе».

Самым нашумевшим стал, пожалуй, забой скота в Новосибирской области, где люди активно предпринимали попытки достучаться до администрации, записывали ролики, пытались получить внятные ответы, ведь никаких документов фермерам не показывали, анализы у животных не брали. Сейчас, как сообщают тамошние власти, компенсации выплачены почти всем пострадавшим: в апреле деньги получили 273 семьи из 6 сел. Сумма составила 15,7 млн рублей.

Областное правительство сообщает, что социальная помощь будет предоставляться в течение девяти месяцев равными платежами. Однако эксперты отмечают, что этих выплат не хватит на полноценное восстановление забитого поголовья: только одна взрослая корова стоит более 100 тыс. рублей. При этом есть мнение, что без огласки и выхода проблемы на федеральный уровень, люди не получили бы и этих сумм.

Что за «особо опасное заболевание» косит домашнюю скотину и заставляет массово забивать без анализов и документов скот, принадлежащий малым фермам и подсобным хозяйствам? На эти вопросы «Свободной Прессе» ответили сопредседатель ОД «Федеральный сельсовет» Василий Мельниченко и руководитель корпункта «Свободной Прессы» в УрФО Герман Галкин.

---

ПОДРОБНЕЕ О ЧРЕЗВЫЙЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ — В СП-ВИДЕО

Прямые ссылки передачи в RuTube, YouTube, VK

Смотрите все передачи СП-Видео

---

«СП»: Начальник Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения заявлял, что халатность при ведении личных подсобных хозяйств стала причиной роста заболеваемости скота. Но люди утверждают, что вакцинацию они проводили, а представители ветслужбы никаких анализов у животных не брали, документы не показывают.

Василий Мельниченко: Это, конечно, ответственность Министерства сельского хозяйства, в котором и ветеринарная служба, и Россельхознадзор. Почему долго никто, якобы, не обращал внимания?

Есть гипотеза, что на местах хотели просто тихо забить скот и сказать, что ничего не было. А почему так поступили? Не было определенности, что это за «эпидемия». И если вдруг встал вопрос, что это ящур, то всех сковал страх. Ведь это означает удар по экспорту сельскохозяйственной продукции. Страны закроют границы для передвижения продукции, в первую очередь, мясной.

А у нас такие надежды на экспорт, он устойчиво растёт согласно отчетам Минсельхоза. Но, скажем, Казахстан уже закрыл границу, хотя никто ящур не подтверждал.

«СП»: Из-за отсутствия честного диалога с фермерами и четкой информации звучали уже самые разные версии: некачественная вакцина, диверсия.

— Версию озвучили и некоторые губернаторы. Честно, я этого ждал, понимал, что им надо на кого-то свалить. Например, губернатор Свердловской области Паслер, якобы заявил, что это «устроила Германия». Это же проще всего, оправдаться перед высшей властью, что это не мы, а они, поэтому разбирайтесь.

«СП»: Еще есть версия, что это спор хозяйствующих субъектов. Крупный бизнес хочет подмять под себя личные хозяйства и малые фермы.

— Это подтверждается фактами. Начиная с 2000-х годов мы видели повторяющиеся ситуации: заходят крупные холдинги, например, в Белгородскую область, и в регионе вдруг начинают объявлять об эпидемии и вырезать скот в личных хозяйствах. В ряде регионов начали не только скот вырезать, но и землю отбирать, чтобы в случае чего не возобновили животноводство.

Это коснулось Алтайского края, Краснодарского. И этому есть объяснение. Лет 10 назад статистика фиксировала, что личные подсобные хозяйства производят мяса, молока, овощей 50−55%.

То есть, если мы произвели на 100 миллиардов, то 50 миллиардов — это частники, которые не дают «уважаемым людям» зарабатывать. У нас же пока «маловато миллиардеров», но прошлый год показал неплохое движение. Сразу 7 «сельхозников» вошли в список миллиардеров «Форбс». Это те самые латифундии и агрохолдинги, которые борются с малыми хозяйствами.

«СП»: А как следовало действовать чиновникам?

— Эпидемии бывают во всём мире. Но почему у нас во власти такие неграмотные и бессовестные? Чиновники приходят во двор и при детях убивают корову, кормилицу, члена семьи, с которой эти люди жили.

Помню 70-е годы. Я был секретарем комитета комсомола УВД. И начальник УВД поручил мне работать с офицерами, приехавшим из Киева. Была такая карантинная милиция в МВД именно на случай эпидемий. Я тогда поразился их интеллигентности, грамотности. Это были ученые, биологи, иммунологи.

И они не приезжали просто убивать. Сначала собрали актив: председателей сельсовета и колхоза, парторга. Потом провели сход с жителями, объяснили, что при проявлении признаков болезни нужно немедленно сообщать в сельсовет.

Затем выезжали специалисты, которые во дворе никого не убивали, а вывозили скот. А где-то в районе, в одном месте, был передвижной крематорий, где скот усыпляли и утилизировали.

А то, что показывают сейчас — думаю, это нарушение всех экологических, эпидемиологических норм. Вот село, а вот уже в 100 метрах жгут скот, трактором цепляют, скотину волокут. Это абсолютная халатность. Это и есть то самое, за что должны быть наказаны. И я считаю абсолютно справедливым возмущение людей действиями власти.

«СП»: А почему бы не сделать, как вы описали?

— Нужно было! Почему бы не поступить так: глава администрации, ветврач приходят в семью, спокойно обсуждают ситуацию. Гарантируют, что в течение карантинного периода будут привозить людям молоко, молочные продукты. Обработают территорию и после привезут новых дойных коров как компенсацию. Это было бы самое справедливое отношение к людям, государственный подход. Ведь надо сохранить село и каждое подсобное хозяйство.

«СП»: А сегодняшние предлагаемые компенсации не покрывают убыток?

— Забрали корову, выдали им эти несчастные 170 рублей на килограмм, это 60−70 тысяч. А новая корова приличная, породистая стоит 250−300 тысяч рублей. По сути дела, заставляют отказаться от сельского хозяйства.

Посмотрите на людей: они измождены тяжким сельским трудом. Наша семья всегда держала много скота дома, и мы знаем, что круглые сутки ты работаешь, ты раб этой скотины. Второе: а что, если вообще нельзя держать там больше скот? Мы же не знаем, что за болезнь и на сколько лет там всё будет заражено. Средняя зарплата у нас, оказывается, 139 тысяч рублей, так объявили на днях. Ну, давайте выплачивайте по 139 тысяч. А если это такая болезнь, что там жить вообще нельзя? Тогда вывозите людей, давайте им квартиры.

«СП»: А какова судьба будущих фермеров?

— Село в убытках. И кажется, что государству безразлично, одной деревней больше или меньше. Ведь какими темпами идёт ликвидация сел и деревень — по 1000—1200 в год. Сейчас, правда, скорость ликвидации сократилась до 400 сел, но такое впечатление, что чиновники хотят наверстать упущенное.

Но мы забываем про ещё одно последствие ликвидации крестьянских и личных подсобных хозяйств в Сибири. В них коровы, овцы пасутся. А большие агрокомплексы, где тысячи голов, кормят животных на одном месте. И пока существуют личные хозяйства вокруг сел, деревень трава вытаптывается, выедается, выкашивается.

Значит, пожар маловероятен. А как только скотина уходит, сразу пожары. Трава высыхает, и на следующий год имеем 10−12 сантиметров по сути пороха. Одна искра — и сгорает всё вокруг. Сибирь горела не один раз, миллионами гектаров.

«СП»: Что говорят сами фермеры?

— Герман Галкин: Житель Новосибирской области, участник СВО тоже получил уведомление, что у него собираются забрать скот, и ему даже не предъявляют никаких документов. По сути, ставят в безвыходное положение. Хотя скот он вакцинировал.

Это общая ситуация: жители рассказывают, что у них скот вакцинирован, и нет никаких официально предъявленных данных, что именно их скот был болен бешенством или пастереллёзом.

Очень много вопросов вызвало заявление руководителя ветеринарно-санитарного контроля Новосибирской области Шмидта, заявившего, что ветеринарные правила обязывают в таких ситуациях уничтожать скот, чтобы болезнь не распространялась дальше.

В то же время, существует приказ Минсельхоза от 2022 года, где прямо говорится, что скот надо лечить, а уничтожать только птиц.

«СП»: Официально некоторые чиновники говорят об «опасной разновидности пастереллёза», однако фермеры высказывают сомнения.

— На сегодня ситуация пугающая, потому рождаются самые разные версии. Говорят, вакцина оказалась не такой надежной.

Но вакцины, как я понимаю, приобретались централизованно. И тогда большой вопрос к тем, кто эти поставки организовывал.

Ящур — очень популярная версия в соцсетях, которую власти категорически опровергают. Но именно в случае заболевания ящуром применяются такие жесткие меры, а пастереллёз лечится.

Управление ветеринарии в Алтайском крае опубликовало свои рекомендации, где указало опасные заболевания и как лечить их. Там антибиотики, целый ряд мер. Но пункта про уничтожение скота нет в принципе.

«СП»: Как оцениваете предлагаемые компенсации?

— Можно провести параллели с паводком, когда у людей происходила полная утрата имущества, но компенсации не покрывали траты, необходимые для восстановления имущества.

Фермеры правильно говорят, что нужен адаптированный скот. Не получится просто привезти молодняк и с ним дальше развивать животноводство.