Террор: показывать или рассказывать?

По «ящику» продемонстрировали подробности какого-то теракта. Куски тел, морально убитые очевидцы, кровавые лужи — под речитатив «размышлизмов»: «подобное может случиться с каждым», «никто не застрахован» и так далее.

Этот конкретный сюжет я смотрел первый раз, но ощущение стойкого дежавю не отпускало. Освещение таких трагедий с человеческими жертвами всегда происходит по единому сценарию: общая панорама ЧП, крупным планом — погибшие, затем — раненые со «стандартными» воспоминаниями («услышал грохот, увидела вспышку, дальше не помню»); непременно — рыдающие родственники. Плюс обязательное упоминание про «эксклюзивный» материал.

«Не было бы телевидения — не было бы терроризма», — сказал в свое время Сергей Бодров-младший, и почти не ошибся.

«Почти» — потому что, например, бомбы в царя стали бросать еще в XIX веке. Но самодержец для революционных боевиков являлся персонифицированным злом, подлежащим безусловному уничтожению. А жертвами современных экстремистов становятся т. н. простые люди, часто — «братья по вере», за счастье которых террористы якобы борются. Главное здесь — вовсе не массовое убийство, и уж тем более не конкретный «человеческий материал», а сообщение об этом.

После печально знаменитых событий на Дубровке были проведены исследования. В качестве подопытных кроликов (без уничижительного смысла: «кролик» — как символ беззащитности) выступили москвичи, у которых не было родных, близких и даже просто знакомых среди участников, жертв или непосредственных свидетелей теракта. Иными словами, абсолютно сторонние наблюдатели.

При этом, более чем у 20% из их числа были выявлены симптомы посттравматического стрессового расстройства. Большая проблема в том, что люди не могут установить причинно-следственную связь между своим самочувствием и «чужой» трагедией. У них появляются депрессии, страхи, агрессивность по отношению к окружающим.

Или же холодность и отчужденность («не хочу ничего знать»), что чаще всего я

вляется формой психологической защиты. За этим идут уже социальные последствия — претензии к государству, которое не смогло защитить. Государственные службы — словно армия, которая всегда готовится к прошлым сражениям. Они учитывают ошибки, исправляются на ходу, но не могут работать на опережение, ибо террористы всегда на шаг впереди.

Демонстрация «убийственного эксклюзива» — признак не большой свободы, а небольшого ума. Да еще так, как это преподносят СМИ. То бишь с максимальным нагнетанием (рейтинг!), словно адской примеркой на роль потенциальной жертвы. И показушным лицемерием: дескать, такова наша профессия (сеять панику), не переключайтесь. Но страх, простите за банальность, плохой советчик.

Здесь важна каждая мелочь, должен учитываться любой нюанс в нивелировании последствий. Ничего не стоит после информации о количестве жертв терактов — «в проброс» — напомнить, что в то же время на дорогах гибнет гораздо больше людей. Это не обрадует, но уравновесит эмоциональный фон. Ведь никто же не перестает ходить по улицам и пользоваться транспортом из-за опасения стать участником ДТП, где статистические шансы пострадать несравненно выше.

Но главное, законодательно прекратить на телевидении визуализацию террористических актов. Ещё раз для тех, кто уже открыл рот завопить про цензуру — ВИЗУАЛИЗАЦИЮ! Кому надо — пусть «наслаждается» в Интернете. А по телевизору — нет, ни в коем случае ничего не скрывать, т.е. сообщать о количестве жертв, раненых, принимаемых мерах и прочем, однако УСТНО, без «картинки»! Тот самый случай, когда лучше сто раз услышать, чем один раз увидеть. Конечно, кто-то потеряет в гонораре, но, думается, для всего общества — это потеря небольшая.