Тайна взрыва на складе боеприпасов в Киржаче: Какой вариант выберет комиссия?

Второй день продолжаются взрывы снарядов и разлёт осколков в результате пожара на складе боеприпасов в районе города Киржач Владимирской области. Возгорание произошло 22 апреля и не локализовано до сих пор.

Министерство обороны исключило прилёт дрона из числа возможных причин катастрофы. Глава военного ведомства Андрей Белоусов поручил расследование заместителю, генерал-полковнику Андрею Булыге. Однако пока возглавляемая замминистра комиссия не может ответить даже на базовый вопрос: с чего всё началось? С возгорания на складе, или причиной пожара стал взрыв?

Из-за происшествия в Киржачском районе отменены уроки в школах, закрыты детские садики, несколько предприятий, отключены семь котельных, а во многие жилые дома прекращена подача газа. В общей сложности в зону отключения попало более 12300 человек.

Жителей ближайших семи населенных пунктов (495 человек, из которых 15 детей) эвакуировали в пункты временного размещения, открытые в 5 школах и двух ДК в Киржаче, остальные отселённые разъехались по родственникам.

Информация о повреждённых и полностью разрушенных домах уточняется. Сообщается о четверых раненых, все они — военные, их жизни вне опасности. Гражданские лица физически не пострадали.

Губернатор Александр Авдеев навестил 22 и 23 апреля всех эвакуированных в ПВС, после чего сообщил в соцсетях, что люди обеспечены необходимым: едой, питьем, спальными принадлежностями. Тем не менее волонтёры собирают гуманитарную помощь во взаимодействии с районными властями.

Движение автомобилей в Киржач со стороны Москвы перекрыто, а очевидцы утверждают, что взрывы не только слышно, но и видно из Московской области.

Взрыв под Киржачом уже не первый, а как минимум шестнадцатый на наших военных складах в 2010 года.

Наиболее заметным было ЧП в районе посёлка Желтухино Рязанской области в 2020 году, в результате которого пришлось отселять около 2 тысяч человек из 14 жилых массивов. К тушению привлекли самолеты Ил-76 с противопожарным оборудованием на борту, а количество пострадавших засекретили. Позже комиссия установила причину: возгорание сухой травы рядом со складом боеприпасов.

А склад возле посёлка Пугачёво в Удмуртии горел аж 3 раза: в 2011, 2015 и в 2018 годах.

Суммарное количество раненых — около 50. И кто виноват, угадайте? Опять — всё та же трава.

При таком отношении и диверсантов никаких не нужно.

Что происходит вокруг наших складов со снарядами? Как они оберегаются, если на практике там даже не бывает человека с косой и телегой, чтобы травку подрезать и увезти подальше от взрывчатки?

На эти вопросы «Свободной Прессы» ответил вице-президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», президент Группы компаний негосударственной сферы безопасности «Ангел» Василий Верещак.

«СП»: Василий Захарович, сегодня на заседании ВПК Владимир Путин сказал буквально следующее: «средств поражения не хватает до сих пор». При этом склады горят. Это что, никого не волнует совсем, пока не грохнуло?

— В моем холдинге работают более 6 тысяч человек, которые охраняют 340 объектов. При этом я отказываюсь брать те объекты, хозяевам или руководителям которых безразличен результат, а охрана нужна лишь для галочки. Это несерьёзно.

Я бывал на таких «охраняемых территориях» — без слёз не глянешь. Шлагбаум открывается автоматически, гуляют, кто хотят. В будке кто-то дремлет или играет в смартфон. Профанация. Я всегда говорю: у меня так не будет. Я отказываюсь от проекта, если от меня хотят не эффекта, а участия в профанации. Деньги, конечно, не помешают, но таких контрактов не берём.

Это касается и военных объектов.

Как офицер я знаю, что и в армии инструкции часто расходятся с делом. На складе боевых вооружений должны быть особые режимы обустройства территории, видеонаблюдения, допуска и пропуска. И особый контроль за всем этим.

А иногда бывает так, что звучит громко: воинская часть, особо охраняемый объект, а на самом деле — проходной двор. Я не хочу грешить на воинскую часть у города Киржач, возможно там всё иначе. Но такое бывает.

«СП»: По своим наблюдениям могу сказать, что чаще всего стерегут особо охраняемые объекты молодые солдатики срочной службы, попавшие в наряд. А им, непривычным к армейским нагрузкам, всё время хочется только двух вещей: есть и спать.

— Так точно. Но вопрос заключается в организации и контроле. И солдат может охранять нормально, и прапорщик контролировать как следует, если это кому-то нужно. Если есть желание, чтобы никто не прошёл — то никто и не пройдёт.

А когда отношение такое наплевательское: ну иди, вот там постой или вздремни часок-другой… Ну чего тут ждать, кроме беды?

«СП»: Может быть, в армии нужны специальные охранные подразделения, а не просто часовые и караульные, назначенные случайным образом?

— Я не сторонник того, чтобы создавать специальную структуру или целевые подразделения для охраны периметров. Потому что кто даст гарантию, что в них дисциплина окажется выше, чем везде, а не ниже?

Я видел такие подразделения. Там законы как везде: хороший командир — добросовестная служба, безразличный командир — и служат так же.

Проблема и в армии, и в Росгвардии, и в частных охранных структурах одна и та же. Вот проспали трагедию в «Крокусе» год назад. А в соседних с концертным залом выставочных павильонах что-то изменилось с тех пор? Ничего, тот же проходной двор, а народу на выставки и ярмарки приходит не меньше.

Выводов не сделано даже на расстоянии в 50 метров от трагедии. А террористы перед тем, как нанести удар, проводят рекогносцировку. Ходят, смотрят, определяют уязвимые места и бьют туда.

«СП»: За неполные 15 лет было уже как минимум 16 взорвавшихся в нашем тылу складов. Но мы ни разу не слышали, чтобы кто-то был наказан.

— Даже сухую траву наказать не могут, а только обвинить. Конечно, необходимо наказывать! Наказание — это форма профилактики. Если один ответственный узнал, что другому голову оторвали, то он сделает выводы и начнет наводить порядок, чтобы ему тоже не оторвали. А когда никому и ничего — то и остальным плевать.